Электрофолк-фантасмагория, перегорающая от собственных амбиций
35-летний трубадур с внешностью голливудского отличника, Суфьян Стивенс — самый чтимый графоман современной независимой эстрады; графоман чисто в диагностическом смысле. Мичиганский брюнет, обладатель ломкого светозарного голоса (как у Эллиотта Смита, если бы покойный бард хоть немного верил в лучшее), Суфьян давно уже приучился ни в чем себе не отказывать. Одно время он планировал записать по альбому для каждого из соединенных штатов — остановился, правда, на двух. Выпустил альбом песен для Рождества, состоящий из 5 дисков. В прошлом году написал симфонию, посвященную экспрессу, который следует из Бруклина в Квинс. Месяц назад обнародовал ЕР с почти часовым хронометражем. В общем, это человек, который старательно вписывает новый домашний фолк в большую американскую историю.
«The Age of Adz» — альбом в регистре «мы пьем втроем — Брокгауз, Ефрон и кто когда-то был мною». Увесистая, как «Капитал» Маркса, энциклопедия — а если точнее, то не энциклопедия даже (поскольку ни о каком алфавитном порядке речь не идет, все звучит вперемежку, а зачастую и одновременно), а такое облако тегов: неофолк, прогрессив-поп, глитч, психобарокко, академический минимализм и даже заторможенный R’n’B с автотюном. Альбом Стивенса в чем-то сродни недавней пластинке Джанель Монэ: как та упаковывала в свою оперу про бабуробота прошлое, настоящее и будущее черной музыки, так и Суфьян пытается впихнуть в полтора часа (треть которых занимает 25-минутная финальная сюита) всю традицию музыки белой — во всяком случае, ту ее часть, к которой он принадлежит. Альбом Стивенса в чем-то подобен прошлогодним Dirty Projectors — только если у тех все эти кубофутуристические структурные парадоксы казались спонтанным проявлением легкого дыхания, то у Суфьяна как будто слышно, как в талантливой голове щелкают шестеренки. «The Age of Adz» — это поп-запись с отчетливо композиторским мышлением: музыка поверяет себя не мелодиями, но паттернами, мотивами, джинглами, если угодно; в каком-то смысле Стивенс применяет методы Стива Райха к инородному материалу. Вот только материал сопротивляется. Что, похоже, чувствует и сам автор — недаром же сочинение номер два называется «Too Much», а в сочинении номер десять Суфьян пронзительно и настойчиво орет: «Я не маюсь херней». Он, конечно, не разучился писать песни — подтверждением чему служит и вышеупомянутая ЕР, и даже пара вещей с альбома (хотя бы спетая от лица вулкана «Vesuvius»). Но на него, видимо, давит закон больших чисел: раз сам большой, так и удар должен быть на доллар; раз затея с каждым штатом в отдельности прогорела — нужно озвучить все пятьдесят сразу. Если вспомнить о былых временах, когда Стивенс пел дивный библейский фолк под одинокое банджо, конечно, слегка обидно: был мужик простой, а стал Лев Толстой. С другой стороны, уж лучше так, чем наоборот.