Два образа новой здешней женской поп-музыки

Алина живет в Литве, она рыжая, она поет голосом встрепенувшейся горлицы, эльфийской принцессы, тоскующей по далекому дому. По ее первому альбому было понятно, что Орлова — интересная певица; по второму ясно, что она интересный музыкант (и только скромность самой артистки удерживает от эпитета «большой»). «Mutabor» делался камерным составом — из инструментов действуют почти исключительно фортепиано, гитара и скрип­ка; и в смысле умения извлекать панорамные виды из простейшего набора звуков Орлову многое роднит с нынеш­ними Antony & The Johnsons. «Mutabor» — это своего рода дорожная карта, собрание намеченных возможностей, будь то возвышенный мифологический поп в духе Кейт Буш, молитвенная лирика в духе того же Энтони, саундтрек к танцплощадке 30-х годов, девственный психофолк или дарк-эмбиент, пугливо выбирающийся на свет. Здесь важны даже не песни, а именно эта среда, возникающая в результате взаимодействия ломкого тре­вожного голоса и драгоценного серебристого звука. Не мелодии (большинство построены на типических клавишных аккордах), а рассветный универсум, из которого приходят эти волшебные письма на птичьем языке, буквально — послания из ниоткуда с любовью.

Нина живет в Петербурге, она брюнетка и бывшая фотомодель (что, чего греха таить, автоматически добавляет девушке вистов). Ее первый альбом писался на молодежной студии группы «Мумий Тролль» — и все в «I Deny» свидетельствует о высоком профессионализме и европейском, как принято говорить в таких случаях, качестве. Карлссон — это такой универсальный джазоватый поп женского рода, по клавишам здесь бьют безо всякого стеснения, ритм-секция подливает масла в огонь, ну и голос — зычный, броский, без трепета заявляющий о себе; девушка-брызги, в общем. Это рачительные песни, в которых, на мой вкус, слишком мало отклонений, чтобы совпасть с чьей-то индивидуальной жизнью, зато нормативы Нина и ее группа знают назубок, и с точки зрения прагматики — концертов, фестивалей, радиоэфиров — «I Deny» может и должна ждать самая славная судьба. К чему я вообще ставлю Орлову и Карлссон рядом? Ну например, авторитетный человек АК Троицкий одну другой уподоблял открытым текстом; и конечно, местами слышно, как Нина пытается пробраться на чужую территорию, — все эти обрамляющие скрипы и шорохи, шепотливые интерлюдии (правда, получается, по-моему, не очень). Но важнее другое — Орлова и Карлссон представляют собой два вполне новых и вполне разных женских амплуа: первая — ну типа ангел, высшее существо, дарующее почти религиозное утешение; вторая — ну да, модель, красота сколь земная, столь и недоступная, сколь настоящая, столь и вышколенная. С этими самыми амплуа же вообще при всем богатстве выбора был определенный затык, особен­но  в последние десять лет, после того как явилась Земфира с ее исполинским масштабом личности и, объединив линию условно «пугачевскую» и условно «агу­заровскую», как будто отсекла все возможные альтернативы. Теперь есть Алина. Есть Нина. И это ведь не все — есть еще вокалистки ансамблей Moremoney, InWhite, Pinball (ряд можно продолжить). В общем, девочки снова сверху — и то, что ласково-инфантильное слово «девочки» здесь более-менее применимо, почему-то радует особенно.