Кассетный мальчик
«Альбом записывался на кассетную деку Toshiba SF25 1986 года выпуска. Квартира была сознательно отключена от сети интернет, все участвовавшие в производстве аудиоматериалов не имели доступа к глобальной информации. Вначале планировалось затегировать все песни таким образом, чтобы альбом невозможно было слушать на устройстве iPod стандартным способом. Задачей альбома стало наиболее полное раскрытие low fidelity звука в ключе отечественного сонграйтинга. Когда музыка измеряется в гигабайтах, нет смысла записывать приемлемые ранее по формату пластинки. Фильтры необходимо ставить не только потребителям, но и производителям того или иного продукта. Сейчас не только слушатель выбирает музыку, но и музыка выбирает своего слушателя». Публикуется с сокращениями.
Когда я был студентом филологического факультета, меня учили: раз в самом начале книги «Что делать?» говорится, что роман плохой, этот критерий оценки автоматически перестает работать. Ну да, плохой; вам же уже сообщили; что дальше? Человек по имени Арсений, лидер петербургского ансамбля Padla Bear Outfit, поступил по-чернышевски. В обширной сопроводительной записке, приложенной к альбому «n i c h eg o», он все излагает открытым текстом — и про качество, и про способ записи, и про объемы. В первой же песне под шум заедающей магнитолы и детское фортепиано срывающийся голос поет: «Здесь нет ничего для айпода твоего». Что дальше? «nichego» (позволю себе для удобства сократить пробелы) — это 45 песен и шумовых набросков продолжительностью от 12 секунд до 7 с лишним минут. Это истошный минимал-поп на стихи Пушкина и грязная электрическая зарисовка на музыку группы MGMT. Это кавер-версия на великую питерскую группу «Химера» и русский перевод «All Tomorrow’s Parties» The Velvet Underground. Это патологический шейк «uma» и мгновенный (на одну минуту) хит «vice» по мотивам «Пригородного блюза». Это апокалиптический марш «2012», это номер «stydno», первые тридцать секунд которого легко принять за потертую домашнюю запись молодого Игги Попа, и еще пара десятков отличных интуитивных песен, сыгранных в чудовищном шипяще-свистящем звуке. Это как будто зажеванная, многократно перезаписанная кассета, на которой силишься услышать что-то важное (хотя даже на 90-минутную кассету весь «nichego» бы не влез); прецедент никак не первый (был, скажем, первый альбом Девендры Банхарта — или, что ближе к нашему случаю, альбом «Все братья — сестры»), но у Арсения и вправду получилось сделать какой-то совсем трущобный лоу-фай. И это сильный жест для человека, который за полгода несколькими концертами, песнями и словами заставил воспринимать себя всерьез; от которого многие — и я в том числе — ждали некоего легитимного документа. «Путь вперед — это всегда отказ», — говорил один великий русский музыкант, он же обозначил одну из своих записей подзаголовком «Уникальные редкости и красоты»; альбом «nichego» и есть, в общем-то, в чистом виде х… через плечо.
Жест сильный, но не уверен, что правильный. Здешним молодым талантам почему-то свойственно долго расшаркиваться на пороге, прежде чем вышибить двери плечом; так, группа «Общежитие» на первом альбоме зачем-то похоронила свою землистую энергию под россыпью цитат и концептов. Впрочем, это не случай Падлы — как может поручиться всякий, кто видел, как Арсений держится у микрофона и как поет про Адама Грина, всякий, кто расслышал за скрипом мебели и писком синтезатора песни про вождя и про юношу. Гребенщиков — самый важный человек для Падлы, человек, который в возрасте Арсения записывал даже не «Все братья — сестры», а «Искушение святого Аквариума»; так вот, Гребенщиков пел: «Ты можешь цитировать Брайана Ино с Дэвидом Бирном, но в любой коммунальной квартире есть свой собственный цирк». Padla Bear Outfit ставят вместо противительного союза соединительный. «nichego» — это цирк в коммунальной стране, выраженный на присвоенном языке, просто потому что все слова давным-давно пошли в расход. Приклеившийся к Падле термин «антифолк» все-таки неверен. Во-первых, не фолк: как ни крути, Падла не принадлежит к традиции авторской песни; нет, это все-таки этот самый русский рок — жанр с трагической, хромой судьбой, некогда выбивавший искры из глаз, а теперь превратившийся в болото, которое затягивает каждого, кто рискует туда наступить. Во-вторых, не анти. Арсений не противостоит и не продолжает — он скорее проектирует из руин культурной памяти нечто новое (неблагодарное дело, как мы знаем по опыту Ю.М.Лужкова). Вы когда-нибудь замечали, что даже самые криптические тексты «Аквариума» 80-х понятны без сносок — и даже самые прозрачные метафоры Александра Васильева или Левы Би-2 кажутся не имеющими никакого отношения к чему бы то ни было насущному? Так вот, у Падлы есть эта самая кристалльная ясность сознания и выражения. Чем бы он ни шебуршал, как бы ни орал, бухтел и гундел, почему-то всегда абсолютно понятно, что он хочет сказать; и более того — может быть, весь этот подержанный кухонный саунд и есть самое правильное пространство для записи, внутренняя интрига которой — поиск и обретение нового старого языка.
Первый, совсем кустарный, сделанный как будто для галочки альбом Padla Bear Outfit не зря назывался «Hipster». Если совсем кратко сформулировать те претензии, которые все желающие успели предъявить этому племени, получится, наверное, где-то так: это люди, у которых очень много свободного времени, но тратят они его на ерунду. «nichego», в общем-то, эта самая ерунда и есть. Откровенные поляроидные снимки, рисунки на салфетках, галерея автопортретов на Flickr — вот что можно делать. И в принципе, то, что можно, было понятно и без Падлы (см. десятки, если не сотни групп со всей страны, играющих по-английски — иногда неплохо). Но без Падлы не было понятно, как надо. Padla Bear Outfit больше, чем альбом «nichego», чем концерт или ролик на YouTube; они показывают способ, как в принципе можно к музыке подходить; это очень похоже на какую-то новую, легкую, моментальную звукозаписывающую культуру, домашнюю и одновременно всеохватную. За ним придут другие; да уже идут, и группа «Лемондэй», я убежден, — не просто парадоксальный сбой реальности. Не нравится? Ну так панк-рок тоже поначалу много кого раздражал. Вот что главное: как пел тот же Гребенщиков, есть люди, у которых капитан внутри, — и Арсений по прозвищу Падла именно из таких людей.
Ну а так — nichego нового.