Удивительный человек Сол Уильямс — поэт по призванию, рэпер по ситуации; бесноватый чернокожий стихоплет, что выступал на одной сцене с Алленом Гинзбергом; критик, буян, недюжинный талант. Первый его альбом продюсировал Рик Рубин, на третьем за Уильямса взялся лидер Nine Inch Nails Трент Резнор — да так крепко, что сразу не скажешь, где автор, где куратор. Глобально мыслящий Трент убедил Уильямса сыграть на опережение — альбом распространяется через сайт музыканта: можно подписаться под фразой «мне все равно» и скачать бесплатно, можно отдать пять долларов и почувствовать себя честным человеком (как ни странно, даже людей, привыкших пачками тянуть музыку из сети, такая простая ловушка заставляет лезть за кредиткой). Трент крутил ручки на пульте — в результате «The Inevitable Rise and Liberation of NiggyTardust!» звучит будто побочное детище нынешних Nine Inch Nails: индустриальный скрежет, скрипучие гитары, зубчатый бит. Трент подпел пару строк — в результате Уильямс неожиданно начал имитировать резноровские интонации: здесь столько же пламенных речитативов, сколько распевной черной меланхолии. Результаты эти не то чтобы однозначно в плюс — кажется, что Резнор несколько притушил подопечному фитилек и перетянул одеяло на себя; по мне, предыдущая пластинка Уильямса была живее и крепче. Впрочем, главное оружие Сола — живое слово — неизменно готово к бою: композиция «Raw» стартует со строчек «Что это за песня, если под нее не потрахаешься?», построенная на семплах из Public Enemy рваная речовка «Tr(n)igger» легко способна вывести предполагаемых оппонентов из строя, ощутимо бьет под дых «Raised to Be Lowered». Уильямс плюется, ратует за униженных и оскорбленных, обвиняет общество потребления; музыка для него — решительный ультиматум (оттого, очевидно, в текстах альбома сплошь и рядом возникают вовсе не риторические вопросы к аудитории).
Вообще, это ведь интересная проблема — насколько эффективной может быть сейчас поэзия, насколько более действенной она становится, вступая в связи с музыкой. Хип-хоп по Солу Уильямсу — это, по сути, всеобщая мобилизация слов, битва за утраченные смыслы. Его запальчивость объясняется тем, что, когда ты срываешься на крик, больше шансов, что тебя услышат. Посыл, стоящий за его бурей и натиском, ясен без сносок и примечаний: «Хочешь, б…, поэзии? На!»