Supersilent — это четыре норвежских человека; люди, к слову, отнюдь не последние: электронщик Хельге Стен записывает мрачнейший эмбиент под именем Deathprod, трубач Арве Хенриксен играет с Дэвидом Сильвианом. Они собираются вместе только в студии (или на концерте) и не обсуждают друг с другом свою музыку. Они называют альбомы порядковыми номерами и оставляют композиции безымянными. Подобные выходные данные сулят продукцию странную и дремучую — и, в общем-то, правильно делают. Злокозненный металлический скрежет сменяется таинственными клавишными пассажами в духе саундтреков к второсортным хоррорам; скрупулезная полиритмия переходит в тоталитарный нойз а-ля ранние Throbbing Gristle; пустынный джаз прерывается воплями; кредо этой пластинки можно было бы вкратце обозначить словосочетанием «непокой и воля». Такими аттестациями сейчас легче спугнуть, чем заинтересовать, поэтому здесь следует сделать одну существенную оговорку. Термины вроде «экспериментальный» или «импровизационный» за последнее время подверглись просто-таки чудовищной инфляции — так вот, к Supersilent это не относится. Они понимают импровизацию не как возможность легализовать дурдом на выезде, но как колоссальную ответственность; шум для них — тем более заманчивый рабочий материал, что он оказывает сопротивление; в их музыке нет ни натужного разгильдяйства, ни избыточного мракобесия — зато в ней чувствуется пытливый ум исследователя. Ясно, что Supersilent идут от свободного джаза, который во многом и есть попытка совместить условные правила игры с безусловной свободой; слышно, что им не чужды шальные идеи разнообразных маргинальных новаторов: слоистый гул AMM, фабричные мотивы ранних Nurse with Wound, расхристанный футуристический краутрок (в варианте, скажем, Amon Duul). Разумеется, подобного рода предприятия не всегда одинаково успешны, вот и на «8» есть свои пиковые моменты (четвертая вещь — изумительная зарисовка зимнего пейзажа — и седьмая, где Supersilent лютуют почти как Sunn 0)))) и свои недоразумения (номер шесть — безынтересные девятиминутные манипуляции с электронной перкуссией). Так или иначе, чего у Supersilent не отнимешь — так это умения превратить хаос в космос как бы помимо своей воли; выражение Алексея Хвостенко «опыт постороннего творческого процесса» подошло бы к этой музыке как нельзя лучше.