Два года назад Билли Корган, лысый человек в черном, обладатель властного взгляда, трагического голоса и инопланетного профиля, выкупил рекламную полосу в газете Chicago Tribune и объявил граду и миру, что хочет вернуть себе свое прошлое — то есть группу Smashing Pumpkins. За плечами у Коргана был провальный проект Zwan и невнятный электропоп сольника «TheFutureEmbrace»; чувствовалось, что человек никак не может найти себе места. Раздрай, которым закончилась в 2000-м одиссея Smashing Pumpkins, делал маловероятным воссоединение группы в полном составе. Так и вышло: Корган рекрутировал на барабаны бывшего наркомана Джимми Чемберлена и счел, что этого достаточно (нанятые басист и второй гитарист, судя по всему, просто выполняют волю вождя). Подробности последовали вначале в виде обложек: в частности, стало известно, что сингл «Tarantula» будет сопровождаться черно-белой фотографией Пэрис Хилтон на фоне ядерного взрыва, а сам альбом украсит изображение статуи Свободы, стоящей по колено в крови на фоне заката; в конкурсе на самое ужасное оформление пластинок возрожденные Smashing Pumpkins определенно могли бы конкурировать с нынешним «Аквариумом». Короче говоря, трудно было не поддаться скептицизму — тем не менее вот альбом, и дело с ним иметь необходимо.
«Zeitgeist» сразу бьет наотмашь: первая же песня в подробностях расписывает, как тикают часы Страшного суда, и поминает добрым словом Кафку. Чемберлен уверенно лупцует установку, гитары ревут громко, монотонно и зло, звук жирен, Корган поет, будто какой-то кот апокалипсиса, — кисло и свирепо. Тот же высокий градус поддерживается на протяжении всей пластинки. На «Zeitgeist» почти нет балладных передышек — кульминацией служит эпическая революционная девятиминутка «United States», а финалом — торжественный хоровой напев под бой литавр. Никакой электроники — только тяжелый, искрящий, поигрывающий мускулами рок; Корган не зря всегда признавался в симпатии к волосатым металлистам из 80-х (и недавно даже умудрился поучаствовать в альбоме ансамбля Scorpions) — иные запилы здесь звучат совершенно несвоевременно. По замыслу и по размаху «Zeitgeist», конечно, очевидный анахронизм; это музыка, желающая стать больше самой себя, захлебывающаяся от сознания своей правоты.
Странное дело: по сути сменив лишь вывеску (в конце концов, Zwan был безрезультатным альянсом с тем же Чемберленом), Корган действительно вернул себе все то, что, казалось, было навсегда утрачено. В 90-х продюсер Стив Альбини ворчал, что Smashing Pumpkins никакая не альтернатива, что они в чистом виде креатура мейнстрима, и был в известном смысле прав: Корган и вправду совсем не вписывался в ряд электрических партизан, ему и целого мира было мало. Персональную боль он превратил в праздник общей беды, в попытке дотянуться до вечности пускал с молотка собственные фобии, фрустрации и прихоти — и, как теперь выясняется, до сих пор не перегорел. «Zeitgeist» напыщен, во многом наивен, где-то попросту нелеп, но в конечном итоге все это оказывается не более чем погрешностями: когда талантливый человек, бесцеремонно и крепко взяв тебя за грудки, доходчиво объясняет, что с миром не так, меньше всего думаешь о том, что у него на рукаве оторвалась пуговица.
Я долго не мог понять, чем же так увлекает эта пластинка. Есть масса очевидных поводов ее невзлюбить: в ней чувствуется чрезмерный апломб, да и, в конце концов, одна обложка может вызвать долгосрочную аллергию. Дело, видимо, в том, что все это неожиданно оказывается как нельзя кстати. Корган отыгрывает то самое амплуа, которого дико не хватает нынешнему обесценившемуся року. Там, где главенствуют либо голодранцы (Arctic Monkeys и прочая молодая поросль), либо миссионеры (U2 и иже с ними), не хватает хрестоматийного самодура (Корган славится тяжелым характером и повадками деспота), скупердяя («Zeitgeist» выпускают сразу в четырех вариантах, на каждом из которых будет свой отдельный бонус-трек, — трудно не заподозрить в этом корыстолюбия), бойца и воина, в конце концов. Корган в этом смысле — во всех отношениях подходящая кандидатура; он, похоже, взаправду верит, что музыка есть поле битвы и что песни способны менять мир. Он ведет себя как герой, всерьез сочиняет песни с названиями «(Come On) Let’s Go!» и «For God and Country» и умудряется не выглядеть при этом смешным. Не знаю, какая участь ему уготована на сей раз — рыцаря на белом коне или неуловимого Джо из старого анекдота (обе возможности равновероятны), но лично я, пожалуй, готов выписать новым Smashing Pumpkins индульгенцию.