"Гопники" - 11 рассказов и одна повесть - еще один ад-маргинемовский адок: пролетарский. Восьмидесятые. Провинция. Трудные подростки: драки за район, бухалово, сальные базары про телок, сто дней после детства; педагоги втирают про демократический централизм; в "Веснах" и "Электрониках" - Modern Talking. Серые, как застиранное белье, будни провинциальных гарлемов. Однообразные, монохромные, уныло безальтернативные истории. Мертворожденные младенцы - сгустки тоски и безысходности - в финалах.
Завороженный собственной жестокостью и апатией, бессмысленностью, бедностью, взрослеющий козловский гопник расковыривает прошлое и не знает, как ему дальше жить после этого. Зачем он сочиняет эти депрессивные рассказики? Какая странная попытка классового, пролетарского, сознания выйти на буржуазный рынок искусства, сделаться конвертируемым.
Не поленитесь провести сравнительное литературное исследование - прочтите подряд ирвинуэлшевские "Кошмары аиста марабу" и "Гопников". Оба текста, в общем-то, про одно и то же, но только Уэлш умеет показывать литературные фокусы и форматирует свои депрессивные сюжеты под социальную сатиру; а Козлов играет двумя пальцами, бедненько-бедненько, и жанр найти не может, тыркается, да все мимо. По козловскому тексту, небездарному в общем, очень хорошо видно, сколько световых лет между британской и нашей литературой. Лучше б, ей-богу, в Ad Marginem еще одного Уэлша перевели. Тем более что новый роман у него "Porno" называется. Это по их части.