О чем: Сумасшедший ученый, вздумав поработить весь мир, изобретает смертельное оружие - гнойный фаллос. Стоит имплантировать таковой очередной жертве, и та автоматически зачисляется в ряды армии поработителей. Сумеет ли армада фаллосоносцев подчинить себе нашу планету? Об этом - новая серия романов петербуржца Владимира Сорокина под общим названием «Трилогия».
Оценка: 4+.
В выписанном мною из конкурирующего издания отрывке сразу две неточности. Во-первых, «Трилогия» -... Читать полностью

Творчество Владимира Сорокина и критическая судьба его произведений могли бы стать, помимо всего прочего, отличным методическим подспорьем для учителей литературы в средней школе, если бы не некоторые ограничения цензурного характера. Трудно, к примеру, объяснить детям, почему современники травили Пушкина. “Разве они не понимали...?”

Нам тоже трудно кое-что понять. Скажем, почему свежая и чистая проза романов, составляющих “Трилогию”, нуждается в мучительных сюжетных и формальных... Читать полностью

Циклом льда Сорокин решил покончить с концептуальным прошлым. «Смерть автора» перестала присутствовать в тексте его новых книг, саморазрушение букв и слов прекратилось. Сорокин заговорил более традиционным для русской литературы языком. Но на качестве его прозы это не отразилось.

Книга «Путь Бро», кажется, стала самым любимым ребенком писателя, настолько выдержанно и обстоятельно она была написана. Кропотливо рассказывая о людях льда, Сорокин как будто описывал то,... Читать полностью

Как я ждал этой третьей, завершающей части. Предвкушал. Томился. Мне казалось, что какой бы ни вышла эта последняя книга, но экранизация "Трилогии" по силе воздействия могла бы перекрыть и "Властелина колец", и "Солярис" со "Сталкером", и ещё не снятый "Трудно быть богом".

Я расcчитывал на широкий художественный жест. На мощный художественный удар. Я мог предположить что угодно. Что действие будет перенесено в далёкое (или близкое) будущее... Читать полностью

Недавно мне попался в руки старый номер «Афиши»: на обложке крепкий, худощавый, шевелюра с проседью, мужчина держит двумя руками округлый массивный предмет — отстраненно, в несколько скованной манере, без энтузиазма, почти с опаской. Он похож на огородника, вырастившего рекордно большую брюкву и теперь демонстрирующего ее перед камерами — мол, не я это придумал, но ничего не поделаешь, урожай-то надо... Читать полностью