Глухой парк, скрывающий ветхую усадьбу, сердце которой — библиотека порнороманов. Копошащийся среди книжных полок дядюшка, бьющий слуг специальным приспособлением. Странная девушка, всегда в перчатках, целыми днями просиживающая у могилы своей матери. Заныкавшаяся в лондонских трущобах паучиха, спаивающая младенцев джином, а затем ими приторговывающая. Пронырливые воры, разрабатывающие хитроумный план с целью подобраться к юной наследнице состояния. Сюжет с гигантскими воздушными ямами, в которые ухаешь, когда меньше всего ожидаешь; ради таких моментов истины и стоит, конечно, тетешкать этот картонный брикет размером с телефонный справочник областного центра.
«Тонкая работа» — не первая и не последняя литературная экспедиция в викторианскую Англию: высокобюджетный костюмированный роман, изящно обыгрывающий штампы и двусмысленности словесности XIX века. Это роман тайн в том смысле, что все в нем — как и в мире викторианцев — не то, чем кажется. За церковью — канализация, за коттеджем лекаря — сумасшедший дом, за ярмарочным весельем — немотивированное насилие, за чопорностью — секс. Под социальной пикареской обнажится готический триллер, из-под благообразной диккенсовской бороды покажется чахоточный лобик Бронте.
Сара Уотерс, тиснувшая своих жирно-масляных «Мазуриков» (которые по-русски зачем-то разбавили до акварельно-водянистого «Тонкая работа») в 2002-м, поставляет на бурно развивающийся рынок викторианского постмодерна (который открыли в конце 70-х Фаулз и Байетт) хенд-мейды, выделяющиеся обстоятельным психологизмом, вполне на уровне оригиналов; эта Уотерс могла бы быть четвертой сестрой Бронте, которую в пломбированной капсуле заслали в XXI век. У нее есть не только вкус к антиквариату, но и нюх на смрадные выделения человеческого тела, в сокрытии которых так преуспели чопорные викторианцы. Это смрад секса, страха, амбиций, сохраняющийся в жирных пятнах и ветхих швах старинного реквизита; по ним Уотерс и восстанавливает психологию эпохи.
Не надо обладать овчарочьим обонянием, чтобы учуять дух, исходящий от самой Сары Уотерс: тут пахнет настоящим профессором литературоведения, кем она и была до перехода на писательскую стезю. Две девушки — зеркальный сюжет. Идеально исполненный трюк с ненадежными рассказчиками. Сюжет, в отличие от сценической бутафории, отсылающий гораздо дальше викторианского романа — к близнечному и эдиповскому, о роке и инцесте, мифам.
Но, пожалуй, самым благодарным читателем «Тонкой работы» был бы не студент-словесник, а тот самый дядюшка, что собирал свою укромную библиотечку: лесбийские наклонности обеих героинь наверняка были бы ему как бальзам на сердце.