Если бы ее муж был не Даниил Хармс, вы бы не раскрыли эту книгу, а зря: Марине Дурново есть что рассказать. Она из Голицыных, могла бы получить образование, но тут беспорядки, новая власть. Только и научилась, что говорить по-французски, и это впоследствии спасет ей жизнь. Выходит замуж за неимущего детского поэта, который почему-то всегда носит брюки. Живет с ним впроголодь. Узнает, что параллельно он сожительствовал с ее сестрой, а также c остальными знакомыми женщинами. Его арестовывают, и он умирает в тюрьме. Ведомая цепкостью своего растительного характера, она чудом перебирается на юг из блокадного Ленинграда. Там попадает под немцев. Они убивают ее подругу-еврейку, но Марина - не еврейка и рада возможности уйти с немцами. Моет полы в Берлине. Пленяет неких французских мальчиков, и ей удается выдать себя за француженку и избежать советской зоны. Так она оказывается в Ницце, где встречает свою мать, с которой не виделась двадцать лет, и рожает сына от ее мужа. Но и это еще не все: впереди переезд в Венесуэлу и - последним кульбитом судьбы - встреча с неутомимым Владимиром Глоцером, который запишет все это с ее слов. Итак, перед нами "Унесенные ветром". Только ветер был такой, что на неторопливое повествование рассчитывать не приходится: получается скороговорка с подпрыгивающими и безумными деталями. Все-таки ее муж - Хармс, и те, кто будет читать о нем, получат то, чего ждут. Стены в его комнате увешаны лозунгами типа "Мы не пироги. Пироги не мы!", ночью он будит жену, чтобы поохотиться на несуществующих крыс, днем высовывается голый в окно, а однажды его вызывают в НКВД только для того, чтобы он поделился опытом, как правильно показывать один фокус с шариками. Что страннее: эти шарики или сам факт того, что Глоцеру удалось найти живую вдову Хармса в Венесуэле? Поистине, жизнь победила смерть неизвестным нам способом.