Роман - исповедь маски, фальсифицированный Акройдом дневник Уайльда 1900 года. Тот живет в Париже - совершеннейшим мизераблем, презираемый и отвергнутый Лондоном и миром за свои гомосексуальные суперфлю. Уайльд, кстати, в самом деле вел дневник, сидя в Редингской тюрьме, он назывался "De Profundis", но это совсем не то, что у Акройда. Уайльдовские профундии оказались для него мелки; биограф должен глубоко копать. Акройд так обустраивает этот остроумнейший дневник, что становится понятно: гомосексуализм, за который осудили и изгнали Уайльда, - не столько физиологическое извращение, сколько жест артиста, метафора. Любая метафора, если хотите, есть извращение. Обычно же Уайльда воспринимают по-хрущевски, как "пидараса", который еще и сочинительством занимался. Так вот, не надо потеть лысиной и стучать туфлей по трибуне: литератор и гомосексуалист в Уайльде одинаково важны. Он не "пидарас" и не бесполый писатель, а артист, который не только на бумаге, но и в сексуальной жизни выбрал метафору вместо прямой номинации. Акройд в своем романе описывает механизм и функционирование этой метафоры и цену ее. Чтобы вы понимали, чем отличается талантливая биографическая беллетристика от наукообразной биографии, прочтите предисловие Алексея Зверева, героем которого стал сам Акройд. Все очень грамотно; литературоведческие клише так эффектно контрастируют с искрометностью акройдовского "Уайльда", что их, право, не стоит игнорировать. Я никоим образом не против предисловий и сам являюсь их благодарнейшим читателем, но если уж попался вам в герои коллега-биограф - почему бы хоть чему-нибудь не научиться у него, не попытаться хоть чуточку соответствовать его стилистике, а не бубнить про вопросы и проблемы. Вы ознакомьтесь еще раз с "Завещанием" - может, и вам какое наследство причитается. Так чего ж вы им не пользуетесь?