Чрезвычайно захватывающий авантюрный роман; горячо рекомендую. 24-летний петербургский саксофонист — широкий русский человек, талант и умница — подряжается по контракту играть в Китае. Чудом добравшись туда невредимым на фуре дальнобойщика, он становится местной знаменитостью. Влюбляется, женится на уйгурке, затем вдруг попадает в китайский исправительный концлагерь, опять же чудом выбирается оттуда, бежит через Тянь-Шань и Киргизию… Эффект присутствия — стопроцентный; история — удивительнейшая. Между главами — лезвие не просунешь; гранит, а не роман. Пожалуй, это похоже на современный извод «Капитанской дочки»: история про береги честь смолоду etc на восточном материале. Как удачно, что Андрею Батову пришла в голову мысль записать свои приключения. Завораживающий раконтер, человек зашкаливающей витальности, петербургский Синдбад, он — один из самых интересных наших современников-соотечественников. Сколько силы в этом «Дао»! Какая мощная — прямо-таки хемингуэевская маскулинность рассказчика; еще бы — пройти через такое. За такие приключения простишь все что угодно — не то что некоторую стилистическую невнятицу, далекий от совершенства диалог с собственным половым органом и общую кабатчину. Фигура автора так потрясла мое воображение, что мне даже захотелось познакомиться с мистером Батовым и лично засвидетельствовать ему свое глубочайшее уважение. На всякий случай я сочинил в издательство письмецо: мол, даже не верится — неужто все правда? В ответе я не сомневался: конечно же, все — правда, такой уж человек этот Батов. Пришло, однако, вот что. «С самим автором почти ничего этого не происходило. Фактура претендует на достоверность (как в журналистском расследовании), а сюжетные ходы… естественно, вымышлены. Однако ж в книге нигде и не написано, что она — документальный роман».
В самом деле, нигде не написано. Понятно, что вся литература — брехня; но разочаровался я страшно. Такие романы ведь на честном слове держатся. В случае, если автор пишет от первого лица, но всего лишь имитирует нон-фикшн, он, по моему разумению, должен расставить в тексте знаки литературности, чтобы его не приняли за героя. Мы же не путаем Гринева с Пушкиным в «Капитанской дочке». Батова-автора не спутать с Батовым-рассказчиком невозможно.
Сказано Флобером: «Не надо дотрагиваться до идолов: позолота остается на пальцах». До Батова дотрагиваться точно не хочется — коснешься, а там вообще ничего нет или слизь какая-то липкая. Читал-то я с удовольствием; но, боюсь, большая часть этого удовольствия была оттого, что автор — реальный человек; Синдбад же! То есть я купился, а он, выходит, так — шутки шутил.
Мое дело вас предупредить.