Блестящая книга о том, зачем люди придумали деньги

В «Восхождении денег» мрачный финал — английский историк экономики и гар­вардский профессор предрекает большую войну; но это не потому, что деньги — «чудовище, которое нужно как можно скорее обезоружить». Не испытывая эйфории от происходящего вокруг, Фергюсон убежден — и задушит в объятиях любого, кто попробует в этом усомниться, — что финансовые институции работают не на погибель человечества, а на прогресс и увеличение производительности. Людей легко настроить против банкиров, пообещав абстрактную справедливость, однако манипулировать эмоциями так просто, потому что уровень финансовой грамотности граждан даже самых развитых стран проще всего определить как «удручающий». На простых примерах Фергюсон демонстрирует, что мы плохо знаем финансовую историю, что наши когнитивные способности несовершенны — и что кризисы провоцируют не сами деньги, а именно некорректное обращение с ними. Сами же деньги есть, по существу, не что иное, как «зеркало, одинаково четко показывающее наши достоинства и недостатки». И раз уж в этом зеркале можно увидеть прошлое, настоящее и будущее, всматривается в него Фергюсон очень пристально.

История денег рассказывается здесь через истории людей, чья деятельность способствовала эволюции денег. «Восхожде­ние денег» можно считать детективным расследованием: объяс­няя подлинные подоплеки многих событий, которые мы склонны считать чисто политическими (войн, революций, кризисов), Фергюсон всегда ищет, «кому это выгодно». Книга производит впечатление блестящей не только потому, что Фергюсон — остроумный популя­ри­затор, объясняющий основы финансового дела через анекдоты о Ротшиль­дах и успехи игры «Монополия». Видно, что его «История» — сегодняшняя, го­рячая, свежеиспеченная. Фергюсон запараллеливает классические примеры — примеры вроде Пузыря Южных Морей — с газетными историями. То же и с кругом цитируемых авторов: видно, что профессор читал не только Маркса, Веблена и Кейнса, но и современных журналистов и политактивистов — в диапазоне от Наоми Кляйн до Джеймса Перкинса. И хотя Фергюсон не торгует праведным гневом против капиталистического спрута — он умеет сделать так, чтобы к его мнению прислушивались даже читатели левых убеждений.

P.S. И раз уж самое простое правило описать какой-то предмет — рассказать о людях, имеющих к нему отношение, нельзя не отметить, что Фергюсону — у которого богатая, изобилующая метафорами и криптоостротами речь — очень повезло с переводчиками: не так уж часто слова, написанные кириллицей, все равно выглядят и звучат очень «по-английски».