Комедия про американскую судебно-политическую систему. Смешная

Смешнее, чем «Здесь курят», наверное, уже не будет, но остроумие Кристофера Бакли — все равно феноменальное: много лет подряд зубоскалить на самых высоких оборотах так, чтобы читатель каждого нового романа не улыбался про ­себя, а хотя бы пару раз именно что давился со смеху, независимо от обстоятельств? Дурной тон пользоваться конструкцией «Х — это Y нашего времени», однако тут поневоле подумаешь, так ли уж неуместны аналогии с Марком Твеном, Ивлином Во и Вудхаузом; и уж во всяком случае нет ничего плохого в том, чтобы в который раз — как будто мало было «Зеленых человечков», «Господь — мой брокер», «Флоренс Аравийской» — констатировать уровень профессионализма Бакли: в сатире он фигура того же калибра, что Гришэм и Кинг в своих областях.

Неясно, чего уж такого смешного может быть в этом для иностранцев, однако на этот раз объектом сатиры Бакли стала американская судебная система, Верховный суд, часто доходящая до абсурда американская страсть к сутяжничеству, американское телевидение и американская ксенофобия. Оказывается, все это, некоторым образом, бренды — которые, если представить их достаточно комичными, можно не то что продавать внутри страны, но даже и экспортировать. Итак, президенту США, крайне непопулярному, требуется назначить в Верховный суд своего человека. Двух его протеже зарубили из чистой вредности — и, чтобы в третий раз не опростоволосить­ся, он решает сыграть против правил и выставить кандидатуру судьи Картрайт. Это молодая и в высшей степени привлекательная женщина; штука в том, что она — телевизионный судья, ведущая судебного шоу. Триумф президента оказывается мимолетным: по проторенной Картрайт дорожке отправляется новый кандидат в президенты — вступив в комплот с обозленным мужем судьи, он намерен ворваться в Белый дом на волне своей телепопулярности. То, что было всего лишь странным эпизодом, превратится в полномасштабный, в несколько линий, политический фарс о стране, в которой слишком много политиков начинали карьеру в шоу-бизнесе, о лицемерном вашингтонском истеблишменте, об абсурдно политкорректной демократии, в рамках которой закон вступает в вопиющее противоречие со здравым смыслом (Бакли выдумал несколько очень смешных судебных дел, которые и разбираются здесь со всей тщательностью). Политическая интрига сплетется с любовной, детективная — с комической; скандал последует за скандалом… Но, пожалуй, настоящего совершенства Бакли достиг в умении красноречиво описывать не конституционные кризисы и политические катастрофы, а моменты, когда действие замирает, — неудобные паузы в разговоре. Двумя такими паузами мы и закончим — цитатами. 1. «Мэм? — Да? — отозвалась Пеппер — с опаской, поскольку имен­но в такой момент детективы обычно и произносят что-нибудь вроде: «Не могли бы вы объяснить, как появилось на вашем ковре вон то большое пятно крови и почему так покорежен один из стоящих на вашей каминной полке серебряных подсвечников?» 2. «Наступившее за этим безмолвие «сделалось, — по словам Откровения Иоанна, — как бы на полчаса». То было безмолвие, за ко­торым обычно следуют град и огонь, смешанные с кровью, плюс прочие неприятности — некоторые из них верхом на конях».