Беллетристика, с несчастной любовью, кладом и алкогольными разговорами
В современной русской литературе нет никакой «единой-россии» — и поэтому никто не знает, а как, собственно, должен выглядеть канонический роман о современной жизни. Тема меж тем животрепещущая, и сочинители экспериментируют с ней кто во что горазд; выуживать из этого разнобоя удачи можно только инстинктивно, вслепую, на ощупь; короче говоря, мы не можем объяснить, почему это так, но «Простая душа» Вадима Бабенко (1961 г.р., его первый роман «Черный пеликан» пару лет назад попал в шорт-лист «Национального бестселлера») — хороший роман из современной жизни.
Из современной — но при этом исполненный в старомодной, демонстративно «неактуальной» манере. По первой фразе, в общем, все понятно: «Июльским утром жаркого високосного лета Елизавета Андреевна Бестужева вышла из дома номер один по улице Солянка, где жил ее последний любовник, замешкалась на мгновение, щурясь на солнце, потом расправила плечи, гордо подняла голову и зашагала по тротуару». И если вас не раздражает этот энергичный, несколько ироничный стиль старомодной русской беллетристики, то будете читать дальше взахлеб — про поиски пугачевского клада, авантюрную женитьбу, несчастную любовь, киднеппинг, слежки и погони… Несколько главных героев, которые постепенно, по разным причинам, выбираются из Москвы и съезжаются в заволжский Сиволдайск — а затем и оказываются в одном кадре.
Сюжет суматошный, но рассказанный очень неспешно, вральманом, который не заботится о правдоподобии, не экономит время — и разводит себе турусы на колесах: охотно, обстоятельно, как беллетристы былых времен. «Простая душа» очевидно избыточна, длинна, растянута, в ней куча эпизодов, героев, диалогов, описаний, которые надо было бы вычеркнуть, — надо было бы, но тогда из нее улетучилось бы ощущение просторности; а книжка просторная, широкая, и это важно.
В центре романа — как бы фам-
фаталь Елизавета Андреевна: сильная, немного загадочная женщина с большими амбициями. Однако фам-фаталь — русская, среди русских, слишком привыкших к изобилию мужчин; амбиции ее сводятся к тому, чтобы стать счастливой; словом, не столько фам-фаталь, сколько «простая душа»; известный тип, современная модификация «бесприданницы» Ларисы Дмитриевны.
Вообще, удивительно, что роман из современной жизни, оказывается, может держаться на удачно срисованных типах, а не на злободневности. То есть тут у всех есть телефоны и имейлы, но, по существу, такая же история могла произойти и при Ельцине, и при Брежневе, и при Александре Втором; характеры потому что сформированы не временем, а географией, пространством.
Вот про это, собственно, и роман — в котором нет никакой сверхзадачи, зато есть тесная Москва и широкая провинция, красивые и не очень счастливые женщины, смешные мужчины с закидонами, поезда, летящие сквозь ночную степь, и пассажиры, сетующие на всеобщий дефицит любви; роман, проникнутый тонким чувством России. Мы знаем, знаем, что на этой фразе вас, скорее всего, уже стошнило, однако ж ничего не поделаешь — раз уж так оно все есть.