Привет, это Лев Данилкин, душевный литературный критик. Мне двадцать шесть, по гороскопу - Стрелец. Денег платят мало, читаешь всякую муть круглыми сутками, это не то что CD послушать или в киношку намылиться, как некоторые, но типа "Афиша", тыры-пыры, пресс-карта там, так что сливаться вроде пока не думаю.Я думаю, что если б Альдо Нове писал рассказ про меня, он начинался бы примерно вот так. Альдо Нове есть новое открытие Аd Marginem: молодой каннибал, итальянец, черный юморист, пролетарский писатель, 1967 г.р. Нове, кстати, - не совсем фамилия; Нове - значит "девятка", "9", "девятый". Почему "Альдо 9"? Может, потому, что это почетный номер форварда в футбольной команде. Может, это потому, что 9 кругов ада. Может, потому, что забить гол "в девятку" - все равно что "засадить по самые яйца". Может, потому, что он - шутовской Папа Римский: только имя и порядковый номер. Жанр Альдо Нове - коротенькие, в две-три страницы, пятиминутки славы, презентации перед невидимыми телекамерами: "Мне 52 года. Я крашеная блондинка. Меня зовут Мария. Мой знак - Близнецы". Авторы монологов - "обычные люди", вроде тех, что сидят в разных ток-шоу, участвуют в конкурсе "Галина Бланка Буль-Буль", слушают Spice Girls, онанируют, глядя на Витторию Маццу, и болеют за "Милан". Всю жизнь они мечтали просунуть свои поганые рыла в телевизор и теперь вот еле-еле успевают выложить о себе все-все-все - взахлеб, дэцловским речитативом. Сюжеты, которых какому-нибудь порядочному английскому писателю хватило бы на трилогию, излагаются в трех абзацах. Сорокинщина чистой воды: поход с сыном к колдуну; мертвый горнолыжник, вынужденный кататься, потому что у него контракт со спонсорами; расчлененный и замороженный в холодильнике брат - профсоюзный лидер; серия стеклянных шариков "Покойный Феллини, припорошенный снегом". Композиционный принцип "Вубинды" - заппинг: переключение с канала на канал. Рассказ часто прерывается на полуслове, словно загашенная пультом ДУ телепередача. "Вубинда" - чтоб уж совсем ясно было, что это телелитература, - структурирована, как "Магазин на диване", по лотам.Персонажи Альдо Нове - даже и не совсем люди, а скорее дискурсивно оформленные антитела, вырабатываемые телевидением. Жертвы антропологической катастрофы. Люди, выжатые до предела обществом развлечений и потребления, обсосы, пьющие сперму друг у друга. "Я, типа, рассчитывал, что Маттео не будет мне сходу струхать, потому что не хотел глотать его спуск. Ну я ему и объявил. А он ласково так ответил, что тоже мне пососет". "Супервубинда" - бомба, разорвавшаяся в заднице у всего итальянского населения; чего только оттудова не хлынуло. И смех и грех: "И все бы ничего, да есть тут одна подстава. Подстава - это мои стремаки. А стремаюсь я того, что помру".
(Итальянцу так повезло с переводчиком, что и поверить трудно. Перевод "Супервубинды" - лучший, наверное, перевод, который мне вообще встречался когда-нибудь. Удовольствие от Альдо Нове по-русски - как от чтения словаря Даля: до чего ж богат русский язык, даром что это его ненормированная, оставшаяся за пределами литературного языка часть. "Члентано во рту", бог ты мой: в письменную речь попали распоследние уроды, целые языковые констелляции, которые обычно не то что литература, вообще сознание не фиксирует. "Бутыль ликерсона и бомба красного Мартынского"! И ведь Г.Киселев до этого переводил изысканнейшую прозу Барикко. Как тут не заметить, что у него все писатели ходят как шелковые.)Вряд ли Альдо Нове читал Сорокина или слушал "Ленинград"; его ближайший источник - Тарантино и Ко; более отдаленные - тексты городской низовой культуры: "Декамерон", "Кентерберийские рассказы". Единственная разница - Альдо Нове не шутник-постмодернист, он сам - голос из этой толпы.