Гадкие лебеди
Нассим Николас Талеб — 49-летний американец ливанского происхождения, чью внешность можно описать как результат совмещения фотопортретов Салмана Рушди и Шона Коннери; бывший математик, биржевой трейдер и эксперт по рискам, а ныне лектор-суперстар, — одержим одной, по сути, идеей (его первая книга — «Одураченные случайностью» (2001), которую тоже не следует пропускать, в общем, была про то же самое; но, во-первых, ее русская версия изувечена безобразным переводом, во-вторых, в «Лебеде» (2007) та же ошеломляющая идея переформулирована, перевита новыми историями и увязана с еще большим количеством других идей).
Идея состоит в том, что крайне маловероятные события — Черные лебеди — важнее весьма вероятных. При чем здесь лебеди? Ну просто раньше люди были уверены, что лебеди бывают только белые, но, когда открыли Австралию, обнаружили черного. Настоящий Черный лебедь — маловероятное событие, которое оказывает на мир невообразимо большое воздействие и которое задним числом может произвести впечатление предсказуемого, таковым на самом деле не являясь. Простой пример? 11 сентября. Спрогнозировать, каким будет следующее событие такого масштаба, невозможно; надо просто иметь в виду, что оно может произойти. Собственно, книга как раз про «иметь в виду» — не про сами события даже, а про наше отношение к событиям, про знание о них, про эпистемологию, про ограниченность нашего знания и наших способностей к познанию. Причем «Черный лебедь» — не эссе о теории вероятностей, а скорее практический гид, в котором очень трезво описывается наличное положение дел: из-за технологий, глобализации мы оказались в мире, где Черных лебедей — и вообще крайностей, характеристик, далеких от нормы, — стало больше, чем раньше. Это плохо; мы все привыкли игнорировать эти «крайности», экстраординарные события — и не потому что глупы от природы, просто это парадокс нашей психики, механизмы которой так устроены, что работают по неправильной, отсекающей крайности модели. На кого похожи люди, недооценивающие Черных лебедей? На тех, кто переходят автомагистраль, на которой обычно не случаются ДТП, с завязанными глазами.
Отличия от «нормы» — Талеб щедро развешивает целые гирлянды примеров из математики, бизнеса, повседневной жизни, экономики, истории, литературы — повсеместны. 11 сентября ОЧЕНЬ сильно отличается от обычного неудачного дня. Билл Гейтс ГОРАЗДО богаче среднего человека (соберите стадион людей. Колебания в их росте действительно незначительны, тут можно оперировать средней величиной; но разница в богатстве — очень значительна; у Гейтса денег больше, чем у всего стадиона). Не надо быть слишком впечатлительным, чтобы почувствовать: да, мир правда больше соответствует талебовским, а не «обычным» описаниям; его модель — точнее. И опять же, это не просто абстрактное замечание — а наблюдение, имеющее практические последствия. Среди прочего — что все наши попытки выстраивать будущее на основе сведений о прошлом — нелепы. Мы судим по тому, что есть, а не по всей выборке; и если бы мы имели в своем распоряжении скрытые свидетельства, то наши представления о будущем (да и о прошлом) были бы совсем другими. Вот что очень, очень важно: вариант, который, думаем мы, нам известен, — неправильный.
Талеб не то что «открывает глаза», но скорее предлагает очевидно более выигрышную стратегию: не исходить из обычных средних показателей — а все время учитывать возможность появления Черного лебедя. Смысл «чернолебяжьей» философии как инструмента для принятия решений в том, чтобы думать не о степени вероятности (это непрогнозируемо), а о том, какие последствия может иметь потенциальное событие. Это не значит, что надо закрывать бизнес, — наоборот, можно заработать гораздо больше денег, только ставить нужно не на то, что чего-то уж точно не случится, а как раз на Черного лебедя, на непредсказуемые события; иметь их в виду.
На самом деле пересказывать это страшно насыщенное, 560-страничное виртуозное эссе про идею, которая ведет к миллиону других идей, — нет смысла. Важно, что это дико увлекательная книга (сопоставимая с хорошими романами) и вообще, безусловно, произведение искусства, симфония идей: чем дальше читаешь, тем понятнее, как умело выстроена естественность тона рассказчика, до чего неслучайны все перескоки, как выточены афоризмы, как точно подобраны примеры — и сколько их; феноменально. Талеб не просто умен, он умный рассказчик, он пишет историями; их тут десятки, может быть, сотни: истории про него самого, про его знакомых, про неких третьих лиц, про исторических персонажей или литературных героев.
Умный, да — а еще высокомерный и злой; о, автора в этой книге много, и его токсичность вы быстро почувствуете: мало кто позволяет себе ТАК жестоко, без какого-либо наркоза, копаться в кишках у своих коллег — финансовых аналитиков, нобелевских лауреатов по экономике, историков, убеждающих простаков, что им известно будущее. Весьма вероятно, впрочем, что запредельное высокомерие Талеба — напускное; разумеется, он знает, что точно дозированная эксцентричность действует убедительнее нормы, — и каждый раз, садясь за компьютер, нарочно задирает подбородок, оскаливается и морщит нос.
Оставляя психопортрет автора в покое, резюмируем: «Черный лебедь» — шокирующая, издевательская, смешная, наглая, об колено ломающая базовые — и социальные в том числе — нормы книжка; скорее даже не монтеневские «Опыты», а «Так говорил Заратустра» нового века; эффект, во всяком случае, похож — ННТ называют своим гуру вы даже не представляете насколько высокопоставленные лица, а увлечение «чернолебяжьей философией» проще всего описать как интеллектуальную эпидемию. И вот еще, вдогонку: пожалуй, это книга, которую лучше читать в юности, когда ставки еще только делаются, чем в зрелости, когда поменять стратегию сложнее: слишком много ограничений.