Максим Кантор написал книгу о смерти либерализма. Да не только. «В ту сторону» о жизни, о разной жизни, где нет порядочных людей, все продается и каждый норовит предать и оклеветать вчерашнего друга. О том, что демократии бывают разные и тот же фашизм демократия, только не прижился он в Европе, а мог же, гад!
Историк Татаринов умирает в московской больнице. Он остался никому не нужным. Не семье, которая занята только тем, что обустраивает в собственной квартире англичанина, который, быть может, возьмет дочку жены Татаринова от первого брака замуж. Даже нанимают домохозяйку Машу, чтобы казаться, как у них, в Англии. Ясное дело, что Маше платить нечем, а у Маши своя жизнь. Родила от дворника ребеночка, от татарина родила. А мужичек возьми да и помри. Помер второй «муж», взял и пропал, негде искать, жалкая несправедливая милиция искать не взялась; приехала лишь позже выяснять, кто ограбил англичанина, быстро, яро, когда узнали, что грабитель «лицо Кавказской национальности», а по-русски – «чурка».
Татарников навещает старинный друг, главный редактор независимой газеты. До такой степени независимой, что редактор позволяет не вешать себе в кабинете портрет президента. Держит редактор в своей газете паноптикум, состоящий из либералов. Трудно сказать с кого Кантор рисовал героев, наверное, с каждого мерзавца взял по морщинке, однако персонажи вышли до боли знакомые. Еврей поэт пишет либеральные воззвания, но глумится над продавцом персиков, передразнивает его и быстро креститься: ищет прощения. Вот и акция «я – грузин», на которую никто не пришел, потому что она после войны с Грузией, и зассали вчерашние защитники. Дородная Румянцева пишущая по пять колонок либерального плача в месяц, выступающая на радио и чуть ли не «совесть нации», плюют в спину редактору, когда того выгоняют, потому что сильно сгущает краски о кризисе. И далее в этом духе.
Татарников умирает на фоне экономического кризиса. Его товарищи по палате как на подбор противоречивы. Рязанский парень Витя никому не верит, нищий, простой, глуповатый. Что ему кризис? Да ничего! Вова, напротив, врач, рассуждающий, что себя вылечить не может, потому что гинеколог, а что твориться, например, с глазом у человека, сказать не может. Так и лечат, думает Татарников. То тут порежут, то там порежут, в итоге искромсали его вдоль и поперек. Так и страна, продолжает думы историк, так покромсают, тут удалят, надеются на авось, вдруг пронесет.
«В ту сторону» о том, что у России нет пути, ничего нет, потому что каждый не знает, как ему быть, куда плыть, скакать. Каждый занимается не своим делом и любит рассуждать о вечном. А что такое вечность? Вот жил, и через минуту мертв. И за секунды перед смертью человек понимает, что всю жизнь делал не то, или то, но точно сделал все, что хотел, ибо все пустое, главное не суетиться, а жить.