Капиталистические акулы
Книга об экономике современного искусства
Одна из работ самого высокооплачиваемого в мире современного художника Дэмиена Херста — две коровы, разрезанные на куски и помещенные в 12 прозрачных контейнеров с формальдегидом, — была выставлена под названием «Утешение от примирения с ложью, изначально присутствующей во всем». Когда автора попросили разъяснить название, он сказал: оно означает, что «эта работа стоит кучу денег». Разумеется, отчасти то был эквивалент «пошли-к-черту», но лишь отчасти.
Не тайна (а уж после «Учебника рисования» Кантора — так и вообще секрет Полишинеля), что в «контемпорари арт» деньги — не внешняя, а внутренняя часть системы; самые известные произведения искусства из нынешних характеризуются прежде всего ценой, а не теми эмоциями, которые они вызывают. В историю искусства вписывается не новый рекорд красоты, пропорциональности и одухотворенности, а цена, назначенная при последнем взмахе аукционного молотка; «цена становится эквивалентом ценности».
Но одно дело знать общий принцип, а другое дело — понимать, как именно работает механизм. Книга, в которой он описывается, вышла всего год назад, в 2008-м, и это нон-фикшн, позволяющий многое понять о нашем мире. Дон Томпсон — гарвардский профессор экономики; его «Чучело акулы» — путеводитель по миру современного искусства, составленный экспертом, которого интересует функционирование рынка: возникновение дефицитов и способы их удовлетворения. То есть про сами квадратики и закорючки — точнее, про их смысл — здесь немного, зато исчерпывающе описаны процессы ценообразования; как создаются, поддерживаются и убиваются репутации; кто за этим стоит и каким образом работает этот рынок — очень крупный и очень странный, на взгляд непосвященного. Настолько странный, что его описание кажется очень захватывающим. В мире, где произведением искусства стоимостью миллион долларов может оказаться любой предмет, кто принимает решение, что это — искусство, а то — нет? Благословение каких инстанций должна получить некая штуковина, чтобы из мусора превратиться в лот на «Кристи» или «Сотби»? И как все эти «художники» умудряются вовлекать в свои махинации посторонних, людей из совершенно других сфер, которым наплевать на это самое искусство?
Томпсон владеет огромным количеством материала по любой из заявленных тем — «Брендовые аукционы», «Искусство дилера», «Арт-критики», «Как выбрать аукционный дом», «Оценка произведений современного искусства», «Подделки», «Современное искусство как вложение капитала» — и потрясающе имитирует полную безоценочность: вот, например, все знают, что Уорхол торговал изображениями банок с супом, а знаете ли вы, что после его смерти своими изображениями банок — с бобами — торговал уже старший брат художника Пол, который даже «создал собственную технику, окунал куриные лапки в акриловую краску и «ходил» ими по холсту. Этот вариант продавался уже за 5500 долларов». Томпсон не утверждает, что современное искусство — сплошное мошенничество, однако парадоксов настолько много, абсурдность происходящего так очевидна, что хочешь не хочешь задумаешься о том, до какой степени к ним подходит общий знаменатель — «какое надувательство». Понятно, что художникам больше не надо ничего «создавать» — достаточно подписи, закорючки, квадратика; что художник из рисовальщика превратился в маркетолога, а вместе с ним в создании произведения искусства на равных участвуют дилеры, аукционы и музеи. Вы можете рассказывать об этом, заламывая руки, хлопая бичом, посыпая волосы пеплом, — и небезосновательно. Дон Томпсон, однако, бесстрастен — есть такие-то и такие-то факты, а дальше сами думайте, что это за искусство. Вот, например, один человек решил продать на «Кристи» обычную фотографию Сталина. Когда ему отказали — не торгуем ни Гитлером, ни Сталиным, — он позвонил Херсту, своему знакомому, тот пририсовал Сталину красный нос и подписался. Сталин был оценен в 8–12 тысяч фунтов и продан за 140 тысяч. Мм? Вы готовы инвестировать в эти бренды?
«Чучело» любопытно как для людей, которые в лучшем случае видели в журналах фотографию херстовского бриллиантового черепа, так и для инсайдеров, которые, разумеется, более-менее все это знают, но едва ли в таком объеме, настолько детально и глубоко. Перед нами выдающийся по объему ресерча сатирический репортаж об исключительно оригинальной индустрии. Что бы она ни производила; в конце концов, она перераспределяет деньги в мире не хуже многих других, а значит, и от нее есть польза.
Ну да, утешение от примирения с ложью, изначально присутствующей во всем. В сущности, именно такое воздействие оказывает среди прочего томпсоновская книга.