К романам, чьи авторы могут быть отнесены к знаменитостям в нелитературных сферах, относишься с обоснованным подозрением; музыкант Нестеров оказался исключением из общего правила. «Юбка» не такое событие, чтобы закладывать из-за нее последние штаны, но и не пустая халтура; славная выдумка.
Германия 30-х. Строительство вертикали власти, рост экономики, Олимпиада, национальные проекты. Рифеншталь, Шпеер, Геббельс, Гитлер — в списке действующих лиц романа. Несколько молодых архитекторов из мастерской Шпеера экспериментируют со звуком электрогитар и, по-видимому, изобретают… Коронная фраза романа: «Лени, я прошу вас с этой минуты об этом ничего никому не говорить. Предлагаю присвоить нашему проекту кодовое название… — Гитлер задумался, и тут его взгляд упал на ее колени, — «Юбка». Der Rock». Да что там фраза — целая сцена, когда Гитлер с Геббельсом приезжают посмотреть на музицирование рифеншталевских друзей. «Сначала они сидели с каменными лицами, как на партсобрании, — начал вспоминать Макс. — Пробовали уши руками прикрывать, но потом стало их пробирать — от нашего огня-то не скроешься, Лени, ты знаешь. Ну и в конце поплыли, голубчики, — оба! Ножка пошла, ручка, голова дергаться начала… Лени, оба впали в транс, глаза закатываются, в этот момент можно было делать с ними все что только вздумается».
Нестеров не скрывает, что сначала сочинял сценарий, — да и не смог бы скрыть: он явно злоупотребляет диалогами. Трудно судить о его будущем в качестве романиста, но сценарист он перспективный: здесь есть пара хорошо выстроенных сцен, некоторые главы заканчиваются эффектными пуантами — да и в диалогах много хитовых реплик; не заскучаешь.
«Юбка», однако, замечательна вовсе не тем, чем, по-видимому, гордится сам Нестеров. Остроумная альтернативная история, детальная реконструкция духа эпохи, беллетризованная апология Рифеншталь, гарантированно магнетизирующая тема Третьего рейха с его неописуемой сексуальностью — все это, даже в сумме, не дает ничего экстраординарного: так, материал для небольшого рассказа. Что тут в самом деле получилось, так это «остранение» — удалось передать изумление тех, кто впервые столкнулся с этой «звуковой стеной» — рок-н-роллом, невиданным, небывалым, революционным явлением: «Все, что ты видела и слышала у нас до этого, умножь на сто. Ну и плюс — теперь нематериальное стало материальным. То, что витало в воздухе, обрело форму».