В 1845 году — роман американского писателя основан на реальных событиях — британские корабли «Эребус» и «Террор» под управлением сэра Джона Франклина отправились в канадскую Арктику на поиски Северо-Западного прохода из Атлантики в Тихий океан. Первый сезон они перезимовали без особых потерь и смогли выбраться к открытой воде — а вот после второго лета их затерло льдами основательно; окончательно. В романе мы наблюдаем медленную, растянувшуюся на несколько лет агонию экспедиции: шестидесятиградусные морозы, испорченные консервы, немая эскимосская ведьма на борту «Террора», некомпетентность начальства, скученность, бесконечная полярная ночь зимой и ослепляющий свет летом — и, немаловажный фактор, обитающее во льдах исполинское существо, чудовище. Оно нападает на моряков и утаскивает их с собой — а потом, например, подбрасывает обратно трупы, складывая одно тело из объедков двух. Или не нападает — а просто бродит где-то рядом, возможно, в трюме корабля, во всяком случае, кто-то прогрыз дыру в четырехметровой обшивке ледокола. Замкнутое пространство; существо может атаковать в любое время; бежать некуда; очень страшно.
Хроника этой агонии — самопожертвования, предательства, влюбленности, голод, обморожения, отравления, гангрены — снята как бы множеством камер; в каждой главе другой главный герой, со своей историей, страхами и амбициями; к девятой сотне страниц мы знаем, что из себя представляют чуть ли не все 129 участников экспедиции.
Симмонс, несмотря на то что его книги обычно выставляют в разделах «фантастика» («Гиперион»), «боевики» («Бритва Дарвина»), «шпионские романы» («Колокол по Хэму») и «триллеры» («Песнь Кали»), — писатель, чьи возможности не ограничиваются этими — да и вообще никакими — жанрами. Только романист класса Конрада и Мелвилла мог сконструировать историю с чудовищем так, чтобы она не выглядела дурацкой натяжкой или чистой комедией. Симмонсу пришлось, конечно, смешать миры — «реальный» и мифологический — но сделал он это только в тот момент, когда все возможности реального были исчерпаны окончательно; не раньше.
«Поднявшись на палубу, капитан Крозье видит свой корабль под натиском небесных фантомов. Над ним — над «Террором» — мерцающие кладки света выстреливают вперед, но в следующий миг отпрядывают назад, точно разноцветные руки агрессивных, но все-таки нерешительных призраков. Эктоплазматические пальцы протягиваются к кораблю, растопыриваются, готовясь схватить, и отдергиваются».
Это начало романа, первый из фантастических арктических пейзажей Симмонса. Чудовище — всего лишь производное от этих полярных пейзажей, воплощение этой земли, абсолютно не приспособленной для человека, земли, где не только не действует компас, но вообще буксует всякая рациональность. «Террор» не столько про чудовище, сколько про то, что в жизни есть сферы, которые не поддаются вообще никакому рациональному воздействию и тем более колонизации; само пребывание в них фатально для человека. От этой земли можно на какое-то время экранироваться — теплой одеждой, стенами корабля, алкоголем, иронией, — но никакой экран не гарантирует защиту от атаки хтонических сил. Единственный способ выжить на этой земле — раствориться в ландшафте, предварительно перестав быть собой.
Очень, между прочим, русская история, очень русское представление; наверное, так бы выглядел роман «Матисс», если бы Иличевский был американским фантастом.