"Князь ветра", третий роман Леонида Юзефовича о сыщике Путилине, - cтопроцентный шедевр, сконструированная из букв эолова арфа, многоярусный иероглиф, имеющий несколько смыслов: "парадокс", "равенство реального и мнимого", "Запад - всего лишь отраженный свет", "творог". По вертикалям и перекладинам этого компактного графологического чуда можно курсировать многажды, восхищаясь красотой и тонкостью его очертаний, неожиданными изломами линий и, пожалуй, теми нездешними звуками, что издает ветер, проносясь меж его створок. Когда б "Князь ветра" был только детективом, я бы не колеблясь сказал, что это - лучший детектив из написанных когда-либо по-русски.
В Петербурге убит писатель Каменский, автор бульварных детективов про сыщика Путилова, издаваемых под псевдонимом Н.Добрый. Дело о смерти автора расследует Путилин - настоящий, прототип. Выясняется, что Каменский писал еще и "серьезные" рассказы, в том числе что-то, имеющее отношение к Монголии; и убийство его явно как-то связано с убийством монгольского посла, случившимся чуть раньше. Ахинея про Путилова, навороченная в желтых детективах, начинает преследовать реального Путилина - он попадает в те же ситуации, что его литературный двойник. Петербургская линия меж тем перебивается, во-первых, "Записками Солодовникова" 1913 года - рассказом о походе монгольского войска на китайскую крепость Барс-хотто; во-вторых, - как всегда у Юзефовича - рассказом о том, как перед смертью Путилин диктует свои мемуары литератору Сафронову - много позже, в 1893 году.
"Князь", несмотря на то что подпадает сразу под несколько жанровых определений (ретродетектив, экзотический детектив, этнографический детектив, философский детектив, мистический детектив, комический детектив), - детектив липовый. Сюжет настолько сложен и эллиптичен, что уже к середине ясно становится: Юзефович издевается. Путилин, Путилов, один монгол, другой монгол, Тургенева подозревают; черт ногу сломит. Западный детектив, каким бы сложным он ни был, в принципе, поддается разгадке: все дело в проницательности читателя. У Юзефовича, несмотря на то что сюжет безупречен, установить, кто убийца, сам читатель не может в принципе. Это исключено. "Князь ветра" - не для разгадывания - его нужно рассматривать. Даже сам Путилин, человек острого ума, честно признается, что понял, кто убийца, много лет спустя.
"Князем ветра" называют человека, "особо искусного в создании призраков". Ну нет, разумеется, у Юзефовича по роману не шастают коллеги Анны Гром, отца Гамлета и Кентервильского привидения. "Некоторые ламы, - сказано в романе, - умеют переносить свои галлюцинации во внешний мир, делая их доступными для зрения и слуха других людей. Эти фантомы называются тулбо". Путилов Каменского - тоже тулбо; Н.Добрый - тулбо; монгол-перерожденец - тулбо. Путилин - идеальный наблюдатель тулбо: ему хватает ума не игнорировать их, как поступил бы любой западный человек, а слушать, так сказать, ветер, учитывать, что в какой-то момент призраки становятся реальностью.
Не пропускайте куски, которые называются "Записки Солодовникова". Важно не то, что там заканчивается сюжетная линия романа; "Записки" - притчеобразный комментарий к петербургскому расследованию. И Путилин, и Солодовников пытаются, каждый по-своему, взять крепость. Взять ее, однако ж, сможет лишь тот, кто учтет не только реальные силы, но и, так сказать, призраков - тот ветер, который не виден, но последствия пребывания которого ощутимы. Осада, в которой с обеих сторон участвуют призраки, - хорошая иллюстрация к восточному парадоксу Юзефовича: есть то, чего нет.
И пожалуйста, не надо строить оскорбленную мину, делать вид, что вы ну-совсем-ничего-в-этом-не-понимаете, и требовать Акунина и Маринину. Иван Дмитриевич Путилин очень любил творог. Все понятно? Вот об этом и роман.