Этот раритет — отпечатано в Твери, тираж тысяча — всплыл в длинном списке премии «НацБест»; два месяца спустя выяснилось, что никто из членов жюри не удостоил ее своим вниманием. Кто я такой, чтобы произносить слова «роковая ошибка», — но, черт побери, как можно было проворонить такую жемчужину?!
«Параллельный мир» — записки 70-летнего вора-рецидивиста, щипача, двадцать лет отсидевшего в тюрьмах, лагерях и колониях; комбинация баек из жизни, наставлений, мемуаров, автобиографии, журналистских репортажей, путеводителя по криминальной Твери, лирических и философских отступлений. «С этапной баржи, шедшей по реке Сосьве, сбежало шестеро заключенных». «Все-таки мой реферат об устройстве Вселенной, адресованный в Академию наук, сработал, и я двигаюсь по этапу в психиатрическую лечебницу, именуемую в Свердловской области Азанкой». «Несколько лет назад, когда наш город еще назывался Калинином, его жителей напугало известие — в районе ипподрома найден труп, а вернее, скелет, обглоданный так, будто там поработали рыбки пираньи». Тематический спектр записок широк необычайно — от фотометрического парадокса до сравнительной ценности соли и картошки в Ивдельлаге в 1955 году, от «всеобщего нравственного соскальзывания вниз» до фальшивой Соньки Золотой Ручки, от критики шукшинской «Калины красной» до законов Хаммурапи. Карасев, в чьем распоряжении находятся сотни эксцентричных персонажей — людоед, консультант Березовского, немецкий пленный генерал Шпеер, генеральный архитектор мира, певица Лидия Русланова, — рассказчик, шехерезадно манипулирующий вниманием читателя: чередующий стилистики, подпускающий отступления, отвлекающий ложными сюжетными ответвлениями; не следует думать, что жемчужина не побывала в руках ювелира.
Особенно следует отметить колоритнейшую, пересыпанную арготизмами («маравихер», «крытка», «пройти фуксом»), речь рассказчика, степень сказовости которой дозируется автором так, чтобы текст не казался «блатным»; чаще всего, разогрев повествование до определенной температуры, Карасев перестает подбрасывать поленья и изъясняется стилистически нейтральным литературным языком. Драгоценные записки, и так насыщенные смешными сценами, пропитаны особенной, очень освежающей иронией; автор, похоже, осознает курьезную специфику своих героев да и двусмысленность собственного положения — вор, толкующий о старых «понятиях» в мире, где само «воровство» практически легализовано, уступив другим формам криминальных практик.
Из бессистемного, поначалу кажется, набора эпизодов и мудрых мыслей, потихоньку вырисовывается жизненный путь Евгения Карасева (достаточно увлекательный, чтобы стать жезээловским), а кроме него — действительно «параллельный мир»; потаенная история СССР-России, альтернативный «Архипелаг ГУЛАГ». Это серьезный этнографический труд, свидетельствующий о затерянном мире со своими — любопытнейшими — архаическими социальными практиками. Толя Князь, Буфет, Вермишель, Тамарка Артистка, Алик Хреноплет — все это воровское сообщество похоже скорее на секту, в странной форме сохранившую общинную, крестьянскую этику.
Остается позаботиться о том, чтобы этот выживший мамонт не остался исключительно тверской достопримечательностью; впрочем, существа такого рода — не так уж часто встречающееся явление, чтобы долгое отсутствие интереса к нему могло стать серьезной проблемой.