Артур — это Конан Дойль; Джордж — Джордж Идалжи, солиситор, который хотел стать известным в качестве юриста, но вышло так, что его фамилия прославилась как синоним судебной ошибки, и, да, фамилия эта, действительно не вполне английская, вам не показалось.

Роман, на котором можно поставить штамп «основано на реальных событиях», составляется из двух биографий. Десятки и десятки страниц разворачиваются параллельным курсом, но в какой-то момент — когда мы уже поняли, какие эти двое разные: спортсмен и тюфяк, фантазер и зануда, — проводки наконец замыкаются. 1903 год: Конан Дойль, всю жизнь отклонявший предложения самому побыть в шкуре Холмса, неожиданно берется расследовать дело Идалжи, чья семья много лет страдает от анонимных преследователей и кто обвинен в том, что сам рассылал письма с угрозами и жестоко располосовывал животных на фермах по соседству. Во всей этой детективной истории, несомненно, есть нечто шерлок-холмсовское — но Барнс строго контролирует степень этого «нечто»; Дойль работает Холмсом в барнсовском детективе и поэтому атмосфера здесь именно барнсовская — а не шерлок-холмсовско-конан-дойлевская; дьявольская разница.

Тем, кто знает, кто такой Барнс, нет смысла объяснять, как гармонично могут выглядеть его романы; его последнее произведение не исключение, а впрочем, кое-где возникает-таки ощущение, что самого гроссмейстера больше увлекает виртуозное разрешение многофигурной партии, чем степень вовлеченности читателя.

«Артура и Джорджа» можно квалифицировать как биографию Конан Дойля, как исторический роман, как детектив, как судебную драму — галочку поставите там, где надо, сами. В действительности, как всегда у Барнса, это вещь про то, что вымышленная история оказывается достовернее засвидетельствованных фактов, что литература более правдива, чем официальное расследование, результаты которого подтверждены судом и правительством. В последнем (2005 года) барнсовском романе этот парадокс реализован буквально: писатель обнаруживает подлинную суть событий, полиция все перевирает. С другой стороны, ирония в том, что, как и все парадоксы, этот имеет оборотную сторону: именно из-за того, что Дойль действует как его герой Шерлок Холмс, кое-какие из его усилий оказываются не слишком эффективными. Писатели могут мнить о себе что угодно, но общество все-таки устроено таким образом, что литература вынуждена знать свое место.