Кругом и правда сплошные немцы.
Зато первым же сеансом с утра — «Мой Виннипег» Гая Мэддина, про то как Гай Мэддин (его играет тот же парень, который играл его в «Трус не играет в хоккей») едет в поезде и проклинает родной город. Основная претензия к городу — что там живет его мама (маму играет натуральная Энн Сэведж, которой типа под 90). Краеведческая составляющая, понятно, абсолютно шизофреническая — парк из одного дерева, который коррумпированные муниципальные власти взрывают динамитом, влюбленные, гуляющие среди вмерзших в лёд мертвых лошадей, местный Лужков уничтожает культурное наследие — и Мэддин, бранясь, спешит последний раз пописать в уборной Ледового дворца, который в этот самый момент ломают чугунной бабой. Про хоккей вообще довольно много: минут 20 посвящено совершенно прохановским проклятиям в адрес НХЛ, есть мощная гомоэротическая зарисовка о голой жопе Анатолия Васильевича Фирсова, которую режиссер якобы видел в детстве с близкого расстояния. Как Мэддин теперь у себя дома по улицам ходит, не очень, короче, понятно.
В целом, конечно, такой немножко самодайджест (с другой стороны, а кто сейчас после 50-ти что-то другое снимает?) — но есть соврешенно гениальные моменты: например про то, как самым популярным телесериалалом в Виннипеге был «Человек на карнизе», шедший 30 лет. Сюжет в том, что мужчина вылезает на карниз кончать с собой, а из окна выглядывает старушка-мать (напоминаю — Сэведж) и 20 минут его отговаривает, приводя разные жизнеутверждающие аргументы. В конце каждой серии мужчина решает жить и лезет обратно, после чего идет анонс следующей серии, как он опять хочет прыгнуть. А вы говорите — «Lost».
Перед фильмом в качестве киножурнала показывали пресловутые короткометражки про е*ущихся насекомых Изабеллы Росселлини. Человек 15, когда они закончились, встали и со счастливым видом вышли из зала. Про Росселлини вечером напишу отдельно, мощное произведение.