Более-менее сегодня выходит совместный диск группы Verba и Оли Пулатовой; вот такая у него обложка. Verba — хорошая московская построковая группа (дисклеймер: в ней играют мои друзья), записи которой, однако, я лично не очень могу слушать просто потому, что мрачной гитарной инструментальной музыки в какой-то момент наелся на пять лет вперед. Оля Пулатова — вокалистка украинской группы Fleur, которую я не могу слушать по ряду других причин. Надо сказать, что их объединенная запись — это действительно кое-что иное.
Мне правда кажется, что для этого альбома группа Verba написала, возможно, свои лучшие песни — ровно потому, что это именно песни, а не инструментальные композиции, и за счет того, что им задана более-менее жесткая структура, они работают. Тут есть моменты, от которых по-настоящему пробирает, причем разного толка — и когда включают рубильник, и когда строят воздушные замки. Понятно, что звук можно упрекнуть во вторичности, но это такая палка о двух концах: да, ясно, что люди любят и слушают (в диапазоне от Joy Division до Iliketrains, от Swans до Massive Attack), — и отсюда же ясно, что люди говорят с тобой примерно на одном языке, и оттого все это как-то близко к сердцу (в моем, опять же, личном случае). Другой вопрос, конечно, — лирическая составляющая, и вот тут многое смущает. Я даже не про манеру пения Пулатовой — хотя и она нередко кажется наигранной; такая, перефразируя музыковеда Фихтенгольца, Валентина Толкунова на помеле. Я именно что про тексты. Как и в случае с Fleur, тут имеет место некая абстрактная траурная романтическая готика, притом зачастую с сюжетами, притом довольно претенциозная, притом без тени иронии. Не то чтоб я считал, что такой подход не имеет права на существование, но он по умолчанию предполагает балансирование на грани пошлости, банальности и прочих опасных вещей. Которое удается, например, Дельфину (хотя там много факторов, конечно) — и не удается Пулатовой: ей-богу, в большинстве случаев это тексты в духе депрессивных восьмиклассниц и их понимающих учительниц. «Песчинку тяжело найти среди песков». «Биороботами с конвейера кишит мегаполис, я одеваю (sic!) невидимый плеер и ухожу в свой внутренний космос». «Красоты едкая кислота разъедает защитный слой, стало ясно, что псих опасный раньше прятался под броней». И так далее. Все это дико режет слух. «Внутренний космос» — парадоксальный пример, когда песни выиграли бы, если бы их исполняли на другом языке. Бывает и такое.
«Звезды над морем» (это вообще похоже на Еву Польну, наслушавшуюся Dead Can Dance, — в хорошем смысле)
«Нельзя» (самый яркий, наверное, пример несоответствия музыки и лирики)
Сегодня вечером Verba и Пулатова играют все это живьем в «Шестнадцати тоннах».