Новости одной строкой: День города закончился поножовщиной со стрельбой у клуба «Точка» — скинхеды подкараулили панков после концерта группы «Пурген»; участник культурной программы Русского дома на Олимпиаде в Ванкувере и недавний собеседник В.В.Путина рэпер Рома Жиган при заселении в самарскую гостиницу пригрозил обоссать администратора, а солистку группы «Барто» Марию Любичеву сегодня вызывали на Петровку, 38. Предмет разбирательства — выступление «Барто» на митинге в защиту Химкинского леса на Пушкинской площади; вернее, одна конкретная песня под названием «Готова». Давайте ее послушаем.
Мы созвонились с Марией сегодня вечером, и поскольку диктофона под рукой не было, попробую передать ее рассказ близко к тексту. Сотрудники органов внутренних дел при встрече задали ей следующие вопросы:
— кто организаторы митинга на Пушкинской 22 августа (что вообще-то нетрудно узнать, набрав в «Гугле» слова «митинг на Пушкинской 22 августа»);
— почему не были залитованы тексты (судя по вопросу, представления сотрудников Петровки об организации концертов почерпнуты из книг по истории Ленинградского рок-клуба);
— что конкретно имеется в виду в песне «Готова» (Мария говорит, что песня о любви — и это, в общем-то, правда).
Любичевой также сообщили, что уже идет лингвистическая экспертиза на предмет наличия в тексте песни признаков экстремизма, и два эксперта склоняются к тому, что есть. Засим сотрудники попрощались с артисткой — впрочем, сказали, что ненадолго.
Вот такая история. История со всех сторон поразительная — радуют и расспросы с подковыркой об организаторах разрешенного (на секундочку) митинга, и анонимные эксперты, которые известной им одним линейкой измеряют в текстах экстремизм. Но главное — обратите внимание, исторический момент — о том, как музыкантам шьют дело за ТЕКСТЫ ПЕСЕН, мы до сегодняшнего дня читали только в книжке Кушнира «Сто магнитоальбомов русского рока» и в старых интервью с Летовым. Один из немногих людей, кто мог бы дать Любичевой совет, как вести себя в этой ситуации, как раз выступал с ней на Пушкинской — правда, у него эти ситуации в последний раз возникали лет 25 назад. И понятно, что прецедент был создан 31 июля (ох уж это 31-е число) в Волгограде — но история с Нойзом, в общем, выглядела как такие понятные пацанские дела: на парня наехали, он кинул ответку, его стали закрывать. А тут — две недели, не говоря никому ни слова, серьезные люди из отдела по борьбе с экстремизмом тихо и методично выясняют, есть ли угроза национальной безопасности в песне группы «Барто» и какая за это группе полагается мера пресечения. Жуть какая-то.
Не хотелось бы делать далеко идущих выводов — хотя если в этих широтах собираются сажать людей за тексты песен, куда уж дальше. Хотелось бы сказать пару слов даже не о методах властей, а о медийном пространстве, в котором мы существуем — вернее, сами для себя создаем; и из-за которого, кажется, вся эта дрянь и становится возможна. Я вот точно знаю, как дальше будут развиваться события. Сейчас здесь появятся комментарии о том, что песня плохая, группа говно, текст действительно учит плохому, милиция на самом деле бережет наш покой, и обижать ее нельзя, а вся эта история возникла потому, что у группы выходит альбом, и поэтому нужен пиар. Дальше за группу «Барто» впишется, где можно и нельзя, Артемий Кивович Троицкий и, может быть, еще Василий Шумов — а остальным коллегам-музыкантам-промоутерам будет казаться, что их это не касается и никогда не коснется, и вообще, сто лет жили без группы «Барто» и еще проживем, меньше народу — больше кислороду. Дальше группе «Барто» впаяют (дай-то бог) штраф или какой-нибудь выговор с занесением, и все утихнет. А потом возьмут за хвост еще кого-нибудь. И еще кого-нибудь. И еще.
Буду рад ошибиться.