Смотрю Джона Хьюстона 70-х годов, совершенно поразительно.
В частности, «Кремлевское письмо», которое принято считать халтурой и палпом — очень взрослый, страшный и умный фильм, замечательный. При том, что прикидывается, действительно, рядовой клюквой времен Холодной войны, какой полно в те годы снимали: некая шпионская ветеранская организация засылает в Москву опергруппу, чтобы найти один важный документ. СССР представляют фон Зюдов в роли садиста-контрразведчика и Орсон Уэллс в роли прогрессивного члена ЦК. И время от времени кажется, что еще секунда — и начнется такой «Мозг на миллиард долларов». Вот, например, главный герой перед отправкой в Москву демонстрирует, как он похож на русского:
Или подпольная гей-вечеринка, уже в Москве — это вообще песня.
Или там есть барышня, которая пальцами ног сейф открывает. А потом вдруг весь этот карнавал оборачивается жуткой, леденящей тоской, до мурашек по коже. Задорная шпионская механика, в которую Хьюстон так внимательно вглядывается — фасад для болезненной садомазохистской активности, в буквальном смысле. И тупик, и обреченность, и групповой портрет редеет, потому что герои начинают просто тихонько выпадать из окон в глубине кадра. Менее романтического фильма про шпионов я не видел, пожалуй (хотя тут высокая конкуренция тоже).
Про «Письмо» известно, что единственный человек, которому оно понравилось в 70-м году, — режиссер Мельвилль. И до чего же нужно не врубаться в Мельвилля, чтобы увидеть его, например, в фильме, где Клуни плотничает на фоне итальянских пейзажей и красиво навещает бордель. Хотя весь Мельвилль — в этом чертовом «Письме»: группа профессиональных людей умело и без огонька друг друга убивает на общих планах, а еще лучше за кадром, а кто выжил — тому повезло меньше всех.
Или вот фильм «Человек Макинтоша». (Не ходите, пожалуйста, по ссылке, и вообще ничего не читайте, если решите смотреть, — почему-то любое описание этой картины содержит адский спойлер). Это же чудо, а не фильм. Тут все уже Хичкока вспоминают, и действительно похоже, по формальным признакам. Но насколько же Хьюстон был свободнее, менее закомплексованным, что ли, и про другое. Когда Доминик Санда этим своим голосом говорит Ньюмену «а хотите, я останусь?», вообще все теряет смысл на свете.
