Гендерный уклон продолжается. Вчера вечером в Москве при поддержке телеканала «Домашний» выступила Тори Эймос. Мне ее песни никогда не были хоть как-то близки и интересны, поэтому я на концерт не ходил. Зато ходил наш регулярный контрибьютор Иван Сорокин, чьи соображения по поводу произошедшего и предлагаются ниже.
«Посередине сцены стоят развернутые друг к другу рояль и синтезатор, на них направлен прожектор — прочих предметов, не относящихся к звукоусилительной технике, на огромной сцене «Крокус Сити Холла» попросту нет. Из-за кулис игриво вышагивает статная женщина в золотых лосинах. Она садится за рояль и начинает петь — вздыхая, пришепетывая, рыча и вскрикивая (как всегда, очень расчетливо и умело). Иногда она обращается к публике, трогательно благодаря за прием (и не забыв ритуальное «извините за то, что так долго тащила сюда свой зад»). Периодически певица поворачивается к синтезатору и ставит правую руку на него, оставляя левую на рояле. Эти недолгие моменты какого-никакого экшена запоминаются в итоге лучше всего, особенно на фоне крепнущей с каждой песней уверенности в том, что подобный минимализм лишь подчеркивает ограниченность мелодических приемов артистки. Она не вспоминает «Cornflake Girl», «A Sorta Fairytale» и «Crucify» — зато с помпой представляет возвращение в концертную программу «Indian Summer», семиминутной песни с EP, прилагавшегося к концертному DVD 2004 года.
Если обратиться к той классификации концертов, которую предпочитает обозреватель Сергей Степанов (согласно ей, сет-листы могут содержать либо лучшее, либо любимое, либо же набор из списка «только для вас» — а сливаются эти три пункта лишь на афишах Киркорова), шоу Тори Эймос предстанет эталоном третьего из вариантов: лично я не могу вспомнить другого московского концерта важного и популярного артиста, столь четко и намеренно ориентированного на преданную паству. Мне, давно и прочно обосновавшемуся в стане поклонников Кейт Буш (а любить их обеих с одинаковой силой, как показывают многолетние исследования, может лишь вышеупомянутый Степанов), легко понять, что именно гуманитарные девушки всех мастей находят в Эймос — сильная женщина красиво поет о чувствах, да еще и много умных слов знает — но очень сложно воспринимать все эти дурацкие «а-может-я-русалка» всерьез. Давешний бест-оф исполнительницы назывался «Истории библиотекарши» — так вот это она и есть. Не русалка, не эльф и даже не волшебное дерево, описанное Нилом Гейманом: тот продолжает крепко дружить с Эймос, но в спутницы жизни отбирает другую американскую пианистку — истового фрика, а не порядочную южанку с любовно выпестованной инаковостью. Поклонницы, рассуждающие о «неземной Тори», сочтут это страшной крамолой — но будь моя воля, я бы попросил артистку снять золотые лосины, перестать притворяться уроженкой Ирландии и, наконец, спокойно влиться в цельный ряд Кэрол Кинг–Эйми Мэнн–Сюзанн Вега. Подобно им, ей замечательно удаются цепкие фолк-роковые хиты о нелегкой судьбе образованной женщины из среднего класса — и прилагающихся ко всему этому гитар, мужчин и джинсов на этом концерте очень не хватало».