8 июня в США выходит мэш-ап "Андроид Каренина". Соавтором Льва Толстого стал писатель Бен Уинтерс, ранее успевший поработать с Джейн Остин ("Чувство и чувствительность и морские чудища").

Накануне выхода "Карениной" Бен Уинтерс дал интервью "Афише".

- Вы это нарочно все подстроили – чтоб к 100-летней годовщине смерти Толстого подгадать?
- Ну еще бы!
 
- Вы раньше читали «Каренину» - или специально под эту работенку пришлось прочесть?
- Читал-читал, несколько раз даже, в последний – два года назад. Хотя, разумеется, первое, с чего я начал «Андроида Каренину» -  крайне внимательно перечел «Анну»,  чтобы очертить примерный круг перпективных сюжетов и характеров.

- А откуда  вы книжку взяли? Она у вас в домашней библиотеяке была – или вам ее редактор дал?
-  Была, да; но я  новую себе купил, чтобы на полях можно было черкать
-  А вам какие сцены в романе вашего соавтора больше всего нравятся?
- Ох, у меня полно там любимых сцен, но особенно мне нравится история про скачки, с Вронским и его любимой Фру-Фру; ну и сцены сенокоса – когда Левин выходит в поля молотить пшеницу  (sic! - ЛД) вместе с о своими крестьянами  – тоже очень люблю.
 
- В какой момент вы поняли, как найти ключ к этому роману?

- Еще до того, как я приступил к работе, я придумал основную идею – а уж идеи поменьше не стал заранее продумывать, они сами возникали уже по ходу дела. Ну то есть я знал, например, с самого начала, что у всех богачей должны будут быть свои собственные «возлюбленные-компаньоны» роботы, с которыми они делятся самыми глубокими своими тайнами  и которые дают им советы и эмоциональную поддержку. Толстовские персонажи ведь имеют обыкновение по много страниц беседовать сами с собой – ну и мне надо было что-то сделать с этим. И вот теперь  они говорят не сами с собой,  а со своими роботами-компаньонами. «Андроид Каренина», вынесенная в заглавие, - это как раз возлюбленный компаньон Анны.
Я хотел – сознательно  - чтобы мир бы по-прежнему узнаваемо толстовским (и, соответственно, чтобы узнаваема была Россия 1870-х) –  плюс множество замечательных технологических достижений; ну и поэтому, например, каток, где Левин катается с Китти, теперь устроен как система магнитных дорожек

 - А «андроиды» вообще откуда взялись – просто от созвучия с именем «Анна»? Ну и вообще,  объясните вы, с какой  стати в толстовском мире вдруг - роботы?
 - Действительно, основная идея все-таки не сводится к дурацкому названию … хотя я надеюсь и очень на это рассчитываю, что на одно название уже клюнет много народу! Тут ведь дело не только в роботах. Реальная Большая Идея состояла в том, чтобы  превратить «Анну Каренину» в научно-фанастический/приключенческий сериал; это ведь огромная книга, с сотнями персонажей, с  десятками сюжетов и  сцен, в совершенно разных декорациях
Большие научно-фантастичекие истории тоже, как правило, - масштабные полотна, так что я нутром почувствовал, что огромные толстовские холсты подходят для того, чтобы рассказать разветвленную,  в духе «Звездных войн», историю.
В смысле темы, есть там одно любопытное совпадение.  Толстой  - как и его альтер-эго, Левин, -  одержим вопросами совести: как одному человеку следует обращаться с другим, своим товарищем?  Какова подлинная роль крестьянина в обществе? Эти вопросы остались в «Андроиде», но они транформировалсь, стали ближе к вопросам,  над которыми размышлял в своих текстах Айзек Азимов: как человеку следует обращаться с интеллектуальными существми, которых он сам же и создал? Какова истинная роль технологии в обществе?
Это те вопросы, которые – как я замечаю – остаются очень существенными для сегодняшнего мира.

 - Можете открыть одну тайну: паровоз, котоый убивает Анну, он у вас какое-то самостоятельное существо? Это киборг-убийца?
- Страшно неохота портить вам конец. Ну ладно, давайте я так скажу – в «Андроиде Карениной» нет поездов, зато там есть Антигравитационный Общественный Транспорт Москва- Санкт-Петербург, который все называют  «Грав».
-  А знаменитое толстовское начало у вас  осталось: «Все счастливые семьи похожи друг на друга; все несчастные несчастливы по-разному»?

- «Все исправные роботы  похожи друг на друга. Каждый неисправный робот функционирует по-своему»

- Хорошо, а моральный аспект есть в вашем романе? Вы адюльтер Карениной порицаете?

- Этические аспекты оригинала в целом остались нетронутыми. Следовательно, каждый читать должен оценивать поступки различных персонажей исходя из собственный моральных убеждений и толкований – точно так же, как и у Толстого. Ну разве что Суд Божий – иногда это просто атака дохлых ящериц из космоса.
 

- А что с Левиным – он ведь у Толстого явно слабое звено в плане сюжета. Вы исправили это досадное упущение своего соавтора?
- Ну вот смотрите. В моей версии Левин  наблюдает, как из живота его брата в огненном вихре вырывается инопланетянин; он разрешает межгалактическую загадку с помощью золотого автомата 7-футового роста по имени Сократ; и  еще он оказывается впутан в бунтовской заговор против Министерства Роботов и Государственной Адмиистрации. Так что да, пожалуй, я чуточку подоживил его!

- Кошшшмар. Слушайте, а эдак, получается, всю классическую литературу можно «монстрифицировать»?
-  Совершенно точно – нет. Я бы не стал играть в эту игру с автором, у которого от природы обостренное чувство нелепого –Диккенс, например. Вы только испортите то,  в чем вся соль в оригинале.  Вот будете вы писать пародию на гоголевский «Нос»? Зачем, спрашивается?


- А есть какая-то разница между просто пародией и модным жанром «мэш-ап»?
- Термин «мэш-ап» вроде как относится к книгам, в которых по большей части остается оригинальный текст, но он «улучшается» за счет нового текста, таким образом, чтобы получилась как бы новая книга;

- И каково примерное соотношение вклада – вашего и Толстого? 50 / 50?
-Ну типа того.
 
- А вообще это литературная пародия, игра – или просто способ продать слишком длинный  и «морально устаревший» роман? Какова, собственно,  цель проекта – эксперимент с новым жанром или просто увеличить количество проданных экземпляров?
- В случае «Андроида Карениной» цели две. Во-первых, та же, что почти у всех книжек – дать читателю некий приятный опыт. Во-вторых, думаю, я могу обеспечить классическому произведению искусства новую перспективу; заставить нас увидеть его в новом свете, может быть, даже лучше понять его,  напомнить нам о важности и мощи чего-то, написанного много десятилетий назад.
- Что вы можете сказать о своем соавторе? Если его призрак станет преследовать вас – вы как будете оправдываться?

- Есть у меня подозрение, что вряд ли Толстой запрыгал бы от радости , сначала, по крайней мере. Все, что я читал о нем, свидетельствует о том, что он относился к себе и к своей работе очень серьезно, он был художник самого первого ряда; Возможно, увидев, что я сотворил с его самым чудесным текстом, он бы выдрал себе бороду.  С другой стороны, если бы я смог убедить его реально сесть и прочесть это произведение, то, надеюсь, он бы обнаружил там множество интересных идей и увидел бы, что я пародировал его от большой любви и с большим уважением к оригиналу.

- Чем вы особенно гордитесь в своем тексте? Ну в смысле – до чего Толстой не додумался – а вы додумались?

- Больше всего я горжусь тем, как трансформировал большие, хрестоматийные сцены из «Анны Карениной» в новые,  странные, научно-фантастические эпизоды. Как сцена сенокоса -  которая теперь включает добычу загадочного сплава, который называется «Грозниум»; как «медовый месяц» Анны и Вронского в Европе – который теперь они проводят на Луне; как сцена скачек, которая теперь… ну в общем, идею вы поняли.

- И кто же оказался лучшим соавтором: Джейн Остин или Лев Толстой?
- Обоим можно дать самые лучшие рекомендации, но раз уж  вы из России, я скажу: Толстой. Как знать, может статься, в один прекрасный день мы напишем что-нибудь все вместе, втроем. «Чувство и Война и Чувствительность и Мир и Морские Чудища и Роботы».