Вчерашний концерт Федорова–Волкова–Рибо–Медески–Смита был скорее хороший, но странный — и для меня подтвердивший мысли, которые последние двое суток в голове крутятся. Что эти самые Рибо и Медески прекрасны и замечательны, когда Федорову подыгрывают (хотя и тоже не всегда — «Голова-нога» вчера превратилась в какой-то стейк-хаус-фанк, и вся мощь из нее, по-моему, ушла), — но во многом лишние, когда становятся ему соавторами, потому что как композитор он круче обоих в миллион раз. Что от совместной игры они массу удовольствия получают, и это здорово в человеческом плане, но не всегда здорово в музыкальном: финальный десятиминутный джем на «Мао» был совсем уж из разряда пивного блюзового фестиваля, к сожалению. Что, если совсем по-честному, нередко кажется, что американцы эти тут вообще от лукавого. Что одна песня «Далеко» все хлебниковские палиндромы перешибает. И что «Разинримилев» в конечном итоге альбом слабый.
Я прекрасно понимаю, что сам себе противоречу, и тут, конечно, не оправдаться — хотя понятно, что после однократного ознакомление в сокровенном домашнем антураже впечатление запоминается таким, каким хотелось бы, чтобы оно было; а внимательное прослушивание один на один с самим собой — уже другое. Не знаю. Мне кажется, что это музыка, которую явно очень хорошо исполнять, но которую, увы, не очень-то хорошо слышать. По-моему, это самое неудачное, что Федоров в свой «волковский» период записывал; и да, была еще «Красота» — но на «Красоте» была ирония, которая задавала всему этому подходящий абсурдистский комический контекст. На «Разине», как сам Федоров и говорит, иронии нет — и как-то это не выглядит плюсом. В общем, чтоб закрыть тему — вот рецензия на диск, которая в следующей «Афише» выйдет (тем более что на сайте она появилась, кажется, еще до того, как была подписана в печать). Правообладатели не одобряют распространение звуков в интернете, поэтому придется ограничиться буквами. Извините.
Свободно-джазовая опера по Хлебникову
Федоров — вор, о, дев. Вот педагог адептов. Он пел о киле великолепно. Он жеребился в ясли бережно. Он рот воплями мял повторно. Лично кирпичом очи прикончил. Дал сукам смак услад. Шику — кукиш. О, пела муза разума лепо.
Учитывая, что на сей раз Федоров, Волков и их американские друзья разыгрывают хлебниковскую поэму «Разин», целиком состоящую из палиндромов, велик соблазн написать всю рецензию шиворот-навыворот — тем более что в рамках традиционной морфологии про Федорова говорить давно уже бессмысленно. Но нельзя — поэтому извольте. «Разинримилев» есть записанная порывисто, за два каких-то дня будетлянская спонтанная опера (или, если угодно, радиоспектакль) для голоса, вольных гитар, стереоскопического контрабаса и свингующих клавиш. Здесь мыслят не песнями, но архетипами: музыканты озвучивали не столько собственно текст, сколько сюжетные абстракции, заданные названиями глав поэмы («Бой», «Тризна», «Пытка»), — специфика диалога культур сказывается, и, скажем, «Пляска» в результате звучит как такой авангардистский лубочный разгуляй под аккомпанемент лучших людей джазового даунтауна. Если на предыдущем своем альбоме по Хлебникову, «Жильце вершин», Федоров (вместе с Хвостенко) скорее приращивал к футуристической звукописи смысл и экзистенцию, то на «Разине» он как будто нащупывает некий протоязык; кашляет, захлебывается, чихает губными и фрикативными. В «Разине» есть масса мелких пронзительных моментов (клавишные ручейки в «Утре»; взмывающее под облака «летел» в той же «Пляске»; рассветный прогрессив-фолк в финальном «Пути», где вещает Анри Волохонский) — и почти нет тех самых, неотъемлемых федоровских мелодий, которые четырьмя аккордами и пятью слогами сообщали бы о тебе и о жизни больше, чем ты хотел бы знать. Как всегда в последнее время у ЛФ и ВВ, всякий волен подбирать здесь самые неожиданные ассоциации (от безумцев с лейбла Paw Tracks до группы «Хуун-хуур-ту»), но вообще — это, конечно, совершенно свободная музыка, и свобода здесь понимается уже не по Спинозе, а по Ренессансу: не как осознанная необходимость, а как «беспрепятственное всестороннее развертывание личности». Короче говоря, «Разин» — запись, хорошо идущая большому человеку, который выпускает по два альбома в год. Запись, резонно бы смотревшаяся в каталоге зорновского лейбла Tzadik, также весьма плодотворного. И конечно, ни у кого никогда не повернется язык заявить, что весь этот революционный интернационал, все эти вихри импровизации, вся эта фонетическая круговерть в каком-то высшем смысле не стоят двух простых песенок, сочиненных Федоровым для никчемного московского спектакля «Каменный гость». И у меня не поворачивается.
Нам Бог — обман. Анархия — их рана. Цени рев, зверинец.