Фотография: Николай Зверков
Если вы читаете журнал «Афиша», то в последнем номере наверняка уже видели интервью с Анной Дюльгеровой, организатором и идеологом фестиваля Cycles and Seasons. Поскольку наш интереснейший разговор в баре Симачева ушел в печать в сильно урезанном виде, публикуем здесь его полную версию. Разговаривали Юлия Выдолоб и Дарья Косарева.
В России нет модной индустрии, зато есть две Недели моды, которые проходят практически одновременно. Но ни байеры, ни пресса их не посещают. Из-за этого многие делают отдельные показы. Cycles and Seasons так и родились. Мы с Андреем Артемовым (партнер Анны Дюльгеровой по Cycles and Seasons. — Прим. ред.) взяли дизайнеров, которые показываются отдельно, с которыми мы смотрим в одну сторону и в коммерческий и творческий успех которых верим. Мы также создали агентство Cycles and Seasons — как раз для организации фестиваля и обеспечения fundraising для дизайнеров.
Мы до сих пор смотрим на то, о чем пишут и что любят за границей, и это абсолютно нормально, потому что Россия не в авангарде в моде, и чтобы там оказаться, надо очень много сделать. Когда я 3 года назад ушла из Vogue, мне казалось, что сейчас все начнет меняться, но у нас до сих пор не появилось большего количества пресс-агентств в области моды, да и шоу-румов особенно больше не стало. У нас даже журналов и стилистов не становится больше — а они тоже часть индустрии.
В Москве уже несколько раз была Сюзи Менкес (редактор моды International Herald Tribune — Прим. ред.), очень большой игрок индустрии, она пишет о том, что приносит деньги, что привлекает инвестиции, о тех брендах, которые много производят. Она всегда много спрашивает про цифры — очень конкретно, какой оборот внешний, какой внутренний, и так далее. Сюзи здесь было бы скучно. Для таких, как Сюзи, общая картина российской моды — это возня в песочнице.
Мы не прогадали, настаивая на участии в Cycles and Seasons Гоши Рубчинского. Помимо реакции прессы были и коммерческие предложения. Был запрос из берлинского бутика Corner, сейчас я встречалась с Opening Ceremony в Нью-Йорке, они смотрят на Ахмадуллину и Рубчинского. Но пока для Гоши хорошо уже то, что он представлен в магазине «Кузнецкий Мост, 20». С Гошей был расчет на то, что его одежда мало похожа на все, что иностранные редакторы могут увидеть в других городах. Сильная энергетика, сильная нагрузка, очень искренняя, глубокая, и это всех тронуло — на Гошу прессы было больше всего.
Я понимаю, почему байеры ЦУМа с опаской работают с российскими дизайнерами, — только в немногих случаях можно рассчитывать на своевременные поставки. А время тут — главное: что бы ты ни сотворил, если ты привезешь зимнюю коллекцию в магазины в июле, то ты продашь ее лучше, чем гениальную коллекцию, вывешенную в середине сентября.
Нам не хватает бренда вроде шведского Acne. Дизайн у них не сильно передовой, но это достойный коммерческий бренд, который несет в себе ценности скандинавской культуры, в том числе визуальной. В какой-то момент такие бренды начинают влиять на моду и становятся серьезными игроками рынка. Для России появление такого бренда — вопрос времени, потому что талантов здесь много, и этим талантам не хватает хорошего менеджмента, образования, практики и инфраструктуры. В Россию надо привлекать иностранный менеджмент, потому что нужны люди с опытом, они помогут создать грамотную структуру, они знают, где лучше сэкономить, а где лучше потратить. Они смогут сделать то, что я хотела сделать с брендом Denis Simachev и то, что мне удалось лишь отчасти (Анна Дюльгерова работала у Дениса Симачева директором по развитию — Прим. ред.). Для Симачева, на мой взгляд, сейчас вообще идеальная ситуация, самое время, например, продать имя или сделать вторую линию для продаж по всей России, куда как раз дошло эхо его успеха.
У многих дизайнеров есть установка, что мы будем делать только прет-а-порте делюкс, — но все же разные. У Гоши Рубчинского, например, все наоборот. Мех искусственный, из которого он шубы сшил, его то ли для утепления каких-то сапог используют, то ли еще для чего. Тоже подход — бери и используй что есть, в этом есть определенная органика, которая, я уверена, скоро будет новой популярной идеей.
Почему русские дизайнеры стоят так дорого? В первую очередь, из-за дороговизны производства, потому что партии маленькие, ну и во многом из-за неадекватности менеджмента самих дизайнеров. Еще у многих нет ощущения «завтра», поэтому они сейчас хотят продать как можно дороже, чтобы хотя бы завтра прожить. Сложно за это осуждать, конечно.
Ситуация в модной индустрии имеет прямое отношение к ситуации, в которой Россия оказалась после развала Советского Союза, с дикими деньгами, с тем, как легко было строить карьеру. Но жизнь — это опыт, работа, а у нас в 20 лет все уже сами себе главные редакторы и стилисты всероссийского значения. Плюс индивидуализм — после советских времен, когда все были вынужденно равны, теперь всем надо показать себя. Уорхоловщина такая сейчас есть. Это везде, не только в моде.
В Америке ситуация в индустрии была отдаленно похожа на нашу, пока американский Vogue не начал уделять ей больше внимания. И американской федерации дизайнеров уже лет 40! Вот Александр Вэнг — прекрасный пример того, как должен выглядеть дизайнер в стране, где нет долгой традиции культуры и истории моды, но из- за открытости страны для эмиграции есть масса смешанных культур — похоже на нас. Понятно, что это Америка, что там люди отвечают на звонки и мейлы со всеми вытекающими отсюда последствиями — это очень важно, поверьте — поэтому там все гораздо быстрее произошло, но здесь это все тоже можно сделать. Конечно, поднять бы Иваново, начать бы производить ткани, выращивать хлопок. Но тут мы придем к разговору о судьбе нашего государства, в котором вообще непонятно, кто хочет что-либо делать и закладывать на это средства, силы и жизнь.
Дело не только в финансах, дело еще и в менеджменте, в адекватном понимании, в правильном бюджетировании, в маркетинге, в развитии, все это должно быть на промышленном уровне. Нужен человек, организация, которые будут помогать, жюри, которое будет серьезно относиться к тому, каких дизайнеров они поддерживают. Должен появиться меценат. Должен быть условный член правительства, который будет этим заниматься и при этом обладать вкусом или вмешиваться только до определенного момента, а в остальном доверять профессиональным людям. Конечно, какие-то госпрограммы есть, есть мелкие попытки журналов делать конкурсы, есть «Русский силуэт», который некоторые имена открыл.
В искусстве есть Ольга Свиблова, и то, что она делает с привлечением государственных ресурсов, дорогого стоит: и российский павильон, который был в Майами в прошлом году, и Венецианская биеннале. Если бы то же самое происходило в мире моды, появилась бы своя Свиблова, то все бы стало возможно. Конечно, уйдет много времени и сил, но это случится, я уверена абсолютно.