Вчера ночью в кинотеатре «35ММ» показывали документальный фильм про Летова — вернее, не фильма даже, а проект фильма, как это создатели назвали. Народу было — ну не то что полный зал, но, например, когда я месяц назад туда же ходил на «Бесславных ублюдков», публики было меньше. И вообще, есть, конечно, в этом какой-то парадокс — когда на исполинском экране в благоустроенном помещении появляется вдруг портрет молодого Летова, а до этого транслируют рекламу новой модели «ауди»; сбой реальности в летовском вполне духе.

Максим Семеляк, который вместе с Натальей Чумаковой фильм собирал, перед показом сказал — мол, это такой коллаж; как обложка альбома — но не «Гражданской обороны», а группы «Коммунизм». Правду сказал. Действительно — нарезка на сорок минут, как будто бы лишенная всякой логики. Летов у себя дома пританцовывает под какую-то камерную музыку вокруг искусственной новогодней елки. Сидит в эфире какого-то провинциального телевидения, отвечая на вопросы тети в клетчатой синтетической блузе. Поет «Слава психонавтам» на концерте в «Б1». Гуляет с кошками. Читает «Спорт-экспресс», лежа на диване; над диваном висит советский ковер. Согнувшись в три погибели, дрожа, голый до пояса поет «Прыг-скок» в тесной комнатке «Гроб-студии» (она же — жилая комната). Играет тот же «Прыг-скок» в акустике в гостиничном номере. Плюясь и матерясь, в полном бессознательном исступлении орет беснующейся публике «Все идет по плану», заменяя утвердительный припев на отрицательный. Под недовольные крики молодежи на акустическом концерте а капелла поет «Шла война». Перешучивается, чокается, выпивает с Кузьмой и Махно (тоже ныне покойным, увы). Сбивчиво объясняет в гримерке «Б1» что-то важное про себя и про мир. Записывает в наушниках вокал для песни «Собаки»; музыки мы не слышим, только голос. И так далее. Фрагменты идут вроде бы без всякой связи друг с другом, в хронологическом беспорядке; треть времени видно, что люди просто с камерой балуются и снимают все подряд. Но только когда все заканчивается, чувствуешь, что что-то белое, слепое поселилось в груди, что тебя будто в кресло вжало, и сказать толком ничего не можешь.

Меня, пожалуй, больше всего поразили как раз домашние съемки, из этой самой «Гроб-студии» — я, конечно, про нее много читал и как-то ее себе представлял, но никогда не видел. Оказалось — малюсенькая комнатушка со стоптанным половиками, заставленная компактами и аппаратурой, захламленная окурками, кружками из-под чая, полупустыми бутылками. Микрофон поставлен на какие-то фабричные коробки с надписями «Всякости» и, кажется, «Мази»; когда показывают барабанщика с басистом, непонятно, как они место себе нашли, чтобы там разместиться. И вот в этом пространстве Летов записывает «Собак», голосит «Прыг-скок», обсуждает с Кузьмой и Махно, как звучит проигрыш из «Невыносимой легкости бытия». Космическое совершенно впечатление, по-моему; и еще отчетливее проясняются какие-то вещи: что вся эта несусветная летовская мощь и глубина из этой пыльной, советской (в самом типологическом смысле слова) реальности с котами, коврами и «Спорт-экспрессом» во многом и произрастает, что музыка тут не только вопреки, но и благодаря; и что есть в этом всем какой-то невероятно непоказной аскетизм, какая-то, не поймите неправильно, святость.

Не знаю, что будет с этим проектом фильма дальше и будет ли что-нибудь. Легко себе представить, как это может вырасти в собственно фильм, по англо-американскому образцу; с некой четкой композицией, с документальными кадрами, чередующимися с комментариями очевидцев и участников, с понятным пафосом, ну и так далее. Но, может быть, лучше и в каком-то смысле правильнее было бы оставить так, как есть сейчас — чтобы Летов желал в камеру новогоднего счастья всем хорошим и плохим, чтобы ком в горле стоял и чтобы в конце обязательно играла вот эта великая вещь.