«Революционность "Кислорода" не только в его форме, но и в текстах, которые способны оскорбить слух уже не матерной лексикой, как в "Эйфории", а богохульством и богоборчеством», — пишет нам Андрей Плахов в журнале «Коммерсант-Власть».
Вот мне все-таки интересно. Андрей Степанович же умный человек. Ездит на фестивали, смотрит, что там люди снимают: Ларса там, Гаспара Ноэ, румынов, корейцев. Подозреваю, значение слова «революция» он тоже знает. Но садится и недрогнувшей рукой пишет, что полуторачасовой видеоклип с канала «2х2» образца 1994 года — это типа революционная форма.
Ок, «Кислород» в отличие от «Эйфории» (и от вырыпаевской короткометражки в «Коротком замыкании»), не вызывает желания выломать впередистоящее кресло и надеть его на голову режиссеру. И ок, там есть свои удачи (правда, чаще текстовые, чем киношные). И я даже могу себе представить пару студенток первого курса, которые, когда он на этой неделе выйдет, сходят на него больше одного раза, я сам смотрел дважды и ничего. Но объявлять провинциальную самодеятельность — пусть энергичную, смелую, небездарную и проч. — новым словом в искусстве, на том основании, что она оскорбляет чей-то слух — это какая-то странная подмена причины следствием все-таки.
Хотя что уж там. Вот Армонд Уайт на денях Майкла Бэя с Годаром сравнил: «It is Godard’s bold example that taught Bay to love sound and image». Господи, помилуй нас грешных. И прости.
