Начатый вчера Стасом разговор о том, стоит ли показывать русским людям «Россию-88», видимо, надо вести уже в прошедшем времени: по дороге с работы прошел пять прилавков, где она продавалась; возьмут их прокатные сети или нет, свою аудиторию парни получили.
Что до этических сомнений, возникших у Стаса, — по-моему, берясь просчитывать общественные риски, мы беремся немного не за свою работу, а предполагая, что для кого-то понятные нам вещи окажутся слишком тонки — проявляем объяснимое, но не очень допустимое при нашей работе высокомерие. Мы сто раз слышали такие разговоры, только их вели люди, которые нам казались занудами. Высмеивает «Космический десант» фашистскую эстетику или воспевает? Если не знать, какой прелестный воинствующий либерал Верхувен, так сразу и не скажешь. Безупречен ли с гуманистической точки зрения к/ф «Брат»? Да не очень. Не стоило ли его в таком случае запретить? Забираясь на эту территорию, мы уже не выберемся. Правильно ли поймет бибиревский подросток с железной трубой «Прирожденных убийц»? А «Железный крест» Пекинпа? А? — Э-э-э.
Понятно, что большой процент людей, глядя на экран, да и вообще, куда бы то ни было, видет исключительно фигу (потому оптимальным вариантом является эту фигу им и демонстрировать — в этом, например, секрет успеха фильма «Тарас Бульба»). Но опасения, что кто-то, посмотрев что-то, наденет лонсдейлы, по-моему, такая же интеллигентская рябь, как надежды, что кто-то их после фильма снимет. Ну или то, о чем любит говорить сам режиссер Бардин: «Мы надеемся, нас услышат колеблющиеся» — я вас умоляю, ерунда это все. Если бы искусство, даже самое хорошее, так влияло на общественное сознание, мы бы давно жили в аду (или наоборот — в идеальном бесклассовом обществе).
И понятно, что у нас, здесь и сейчас, почти любое высказывание (кроме разве «я тебя люблю» и «пошел на х...й») заведомо бессмысленно — по причине заведомого отсутствия какой-либо реакции на него. Ожидать, что кого-то всколыхнет показанная в фильме смычка наци с нехорошим режимом (за которую, а вовсе не за пропаганду фашизма, продюсерскому составу reportedly и настучали по голове), это смешно. Ну всколыхнула, что дальше — отставки пойдут? И (тут Стас сто раз прав) от любой общественной дискуссии (это вообще что? круглый стол в журнале «Огонек»?) пользы будет не больше, чем от обсуждения картины пользователями хипстерского ресурса Look at Me (рекомендую, кстати, там посетители «Солянки» уличают авторов в незнании тонкостей неонацистского быта, всегда в этих ребят верил). Т.е. смысла, в принципе, нет. Реакции, кроме идиотской, не будет. Можно вобще ничего не говорить, можно дальше снимать сериал «Клуб» или еще что.
Но если кино что-то кому-то должно — то, наверное, иногда, изредка чуть-чуть фиксировать какие-то процессы. Бардинский фильм это делает довольно круто. Слабину они, по-моему, дали только по одному пункту: грузинский жених героини у них слишком интеллигентный и чистенький, если бы им хватило смелости сделать его таким же деклассированным зверьком из спального района — вот это было бы сильно. Хотя, ну, воля автора. Может, они решили, что она в него бы не влюбилась тогда.
А вообще, самый лучший отрицательный отзыв на «Россию-88» принадлежит нашему со Станиславом любимому красивому кинокритику Екатерине Мцитуридзе. Она еще перед Берлином его посмотрела и сказала: «Фу, как такое можно было вообще снять. У них же там скинхеды — несексуальные». Это к разговору об общественной дискуссии в том числе.
