В высшей степени странная «Белая лента» Ханеке — такой немножко «Догвилль», немножко рейгадасовский «Безмолвный свет», черно-белый, красивый, застегнутый на все пуговицы, накрахмаленный, сделаный очень виртуозно, скучный до зубной боли.
Канун Первой мировой, некая деревня, где происходят акты как бы индивидуального террора — то доктора с лошади сбросят, то ребенка изуродуют. Кто это делает, в общем, понятно со второй сцены (как и то, что это такая метафора зарождения фашизма), но поскольку это не детектив, а проповедь — надо два сорок сидеть и ждать, пока дойдет и до главного героя. Плюс фирменная менторская интонация.
Есть, справедливости ради, несколько грандиозных сцен, которые на фоне общего тотального бубубу особенно врезаются — в частности, гениальная про поцелуй. Едут на телеге сельский учитель и гувернантка, которые должны через год пожениться (раньше родители не разрешают), но мы понимаем, что они не поженятся, потому что будет война. И она его как-то робко целует, по всей видимости в первый раз (а он дурацкий, пухлый, в очечках каких-то), и потом три минуты сидит в свой половине экрана, руки на коленках, а с лицом такое творится, как будто она ЛСД съела.
Но в целом, конечно, хочется мастера за бороду подергать, чтоб лицо попроще сделал.
