Посмотрел конкурсное кино «Бойня», которое пару дней назад произвело такое впечатление на Роджера Эберта, что он ради него сместил «Коричневого кролика» с пьедестала худшего фильма в истории и разразился проклятиями в адрес вообще всех — и авторов, и каннских отборщков, и тех, кто попытается спорить, что фильм хороший. В итоге, вот сила печатного слова: на третьем дополнительном сеансе, ночью, в зале на тысячу с лишним человек — ни одного свободного места; ушло четверо.
Это такой Брильянте Мендоза («бедный Мендоза» пишет Эберт), главный филиппинский культурный экспорт, ему под 50, снимает с середины нулевых, делает по два фильма в год, последние три — на французские деньги. В прошлых Каннах у него было довольно забавное кино «Сервис» про семью которая трущобах держит порнокинотеатр — очень веселое.
«Бойня» тоже начинается как азиатский разлюли-неорелизм: курсант полицейской академии сперва смешно женится, потом идет на лекции, потом ему старшие по званию предлагают съездить на операцию, дают пистолет, он дико доволен. Потом оказывается, это никакая не операция, просто старшим проститутка задолжала денег; они ее везут в подвал, рубят мачете на куски и долго разбрасывают по городу. Герой пучит глаза, вяло порывается свалить, потом все едут завтракать.
Сделано предельно жестоко, хотя ничего толком не показано: весь эффект тотального ада достигается через ритм и освещение. Похищение и убийство даны в реальном времени; в какой-то момент герою дают подержать целофановый пакет с головой, и он с ней сидит на заднем сидении реально минут 10. Точно так по мере увязания в кошмаре с экрана уходит свет, к концу в кадре ни остается ни одного заметного источника, даже у машин на ночной улице фары не горят.
Снято, якобы, по мотивам реальной истории, но понятно, что это в первую очередь такая дико доходчивая парабола того, как человек пасует перед лицом зла. Не трусит, не выбор делает, а просто тупо замирает как цуцик. Ну, и эффект, конечно, погружения тотальный. Эберт жалуется, что они там 40 минут молча едут по темной дороге, а я в конце этой поездки просто вырубился минут на пять (поздно было все-таки), просыпаюсь в полной панике: где я, кто я, откуда баба связанная.
Если им сейчас хватит смелости за это ветку дать, очень сильно бы было, конечно. Но что-то слабо верится.
