В последнем Weekend’е — познавательный текст Ревзина о Музее общественного питания. В музее — вся история совестской ресторанно-столовой жизни в восковых фигурах. Ревзин трогательно описывает основные приемы второсортных музеев: «При Управлении культуры московского правительства есть группа халтурщиков, которые делают такие «музеи» с характерным набором приемов. Они расставляют в залах восковые фигуры в сочиненных исторических одеяниях, на стены вешают цветные ксерокопии исторических документов, кладут в витрины вперемешку подлинные вещи и копии — и музей готов. Неважно какой. В Музее ГУЛАГа это куклы следователей и заключенных, окруженные ксероксами с лагерных бумаг и муляжами предметов лагерного быта, а здесь половые, официанты, сбитенщики, окруженные ксероксами с лубков, ксероксами старых меню и муляжами осетров и поросят».
Но при этом разглядывать муляжи спецкотлеты по-киевски, алюминиевых судаков и интерьер кафе «Лира», видимо, крайне увлекательное занятие.
Меня в связи с этим занимает мысль о таком же музее, но только про, скажем, последние 20 лет. Получилось бы патологическое заведение, похожее одновременно на Мадам Тюссо, комнату смеха и американский сетевой музей фриков и странностей «Оддиториум Рипли». Экспонаты представить несложно: хроники очередей в «Макдоналдс» на Пушкинской, муляжи рыб из аквариума в полу ресторана «Сирена», гильзы из корпоративного кафе на Кропоткинской, ксерокопии счетов в у.е.,трудовой договор с Аркадием Новиковым в ресторане «Гавана», горы пластмассовой руколы, резиновая буррата, листок из учебника по биологии про мурманских и камчатских крабов, восковая фигура «Ельцин в «Царской охоте», восковая фигура «Путин в «Недальнем востоке», восковая фигура «Медведев в «Экспедиции», карта суши-баров Москвы, появившихся в 99-м, видеоинсталляция «Караоке», статистика выступлений звезд в ресторанах, гипсовый отпечаток пули в потолке «Веранды у дачи», благодарность, составленная байкерами-завсегдатаями кафе «Пирамида», правила поведения закрытого ресторана-клуба «Семирамис», пицца из «Пицца Хата», скидочные карты, первые картонные стаканы под кофе, подвиды кальянов, муляжи моделей из Vogue Café, чучело помершей козы из «Шинка», цветные ксерокопии меню «Пушкина», хроника винного кризиса’06 и закрывавшихся грузинских ресторанов, фрагмент канделябра из «Турандот», фотографии с открытия «GQ бара», архив с подшивкой ресторанной критики, пробирки с коммовскими пенами и муссами — дайте волю, не хватит никакого пространства. И на самом деле, если бы в Москве существовал Музей времени, то залы, отведенные под девяностые и нулевые выглядели бы ровно так — за два десятилетия рестораны успели появиться, сконцентрировать вокруг себя жизнь, перегореть и стать просто частью пейзажа.
Целая эпоха закончилась, а мы и не заметили.
