Катрин Брейя между тем окончательно превратилась в Алексея Октябриновича Балабанова — ее после очередного инсульта под руки выносят на сцену, сажают на стульчик, она там сидит, смотрит ласковыми черными глазами без радужки и страшно улыбается. Из всех представителей абсолютного зла она теперь официально самая трогательная.
Новая картина, если кто не знает, называется «Синяя борода». То есть реально — экранизация Шарля Перро, сделанная к тому же в стилистике Одесской киностудии: очень дешевенькая, все средневековье снято на пятачке в каком-то музей-заповеднике, где явно даже мебель трогать нельзя было, даже пленка — полное ощущение, что Шосткинского комбината. В главных ролях феноменальная совершенно носатая девочка 14 лет и жирный французкий телеактер, притом через сказочный лад все время пробивается современность — например, одна средневековая девочка на ровном месте говорит другой: «Да забей, это у меня нервное». И, конечно, весь кровавый мясной фрейдизм наружу вытащен. Я первые минут пятнадцать думал: черт, жалко, что так бедно все, ей бы бессоновский бюджет, Тьерри Арбогаста (всяко лучше, чем разным дурочкам его одалживать), а потом понял — нет, не надо, ничего не надо, так даже страшнее. Вообще, первый фильм тетеньки со времен «Толстушки», который реально без скидок очень крутой.
Тут не очень видно, но она кушает перепелиное яйцо, а он — страусиное:
