«Ура что-ли», нерешительно комментирует коронацию М.Елизарова читатель andpsy; «УРАУРАУРАУРАУРАУРА», дерет горло молодец Vondenberry, и правильно делает, чего стесняться-то; именно «ура»-то и требуется, коллективное.
Вашего обозревателя лет уже семь как не зовут на Букеровскую церемонию, так что он не видел, как это было – но, надо полагать, там случилась-таки немая сцена. Вообще-то это скандал, чего уж там говорить.
Да что там – видел – не видел. НЕМЗЕР НЕ НАПИСАЛ! Впервые за много лет - а общеизвестно ведь, что Андрей Семенович, как и положено солидному литературному обозревателю, всегда готовит перед Букеровской церемонией шесть текстов – чтобы в момент награждения отзвонить в редакцию – «все идет по плану, ставьте номер четыре». Сегодня немзеровский текст о Букере не появился. Критик, по-видимому, просто не мог представить себе реализацию сценария, при котором букеровским лауреатом становится Елизаров. Ну не могут дать эту премию за роман, прославляющий «небесный СССР», с финалом: «Который нынче год на дворе? Если свободна Родина, неприкосновенны ее рубежи, значит, библиотекарь Алексей Вязинцев стойко несет свою вахту в подземном бункере, неустанно прядет нить защитного Покрова, простертого над страной. От врагов видимых и невидимых».
Ага, не могут; как же.
Плохо не то, что премию дали за «Библиотекаря» – да давайте кому угодно, жалко что ли, хотя роман выморочный, скучный, одномерный, кичевый – а то, что - предсказуемо.
И речь даже не об отрицательном отборе в смысле художественных достоинств – возможно, в этом смысле с «Библиотекарем» могла конкурировать «Графоманка»; хотя, знаете, глядя на то, что список из пятидесяти, наверное, отечественных важных романов, выпущенных с прошлого лета, возглавляет теперь «Библиотекарь», можно было бы поговорить и об отрицательном отборе, есть кое-какие основания.
Но дело не в этом. Результат, как оказалось, можно прогнозировать – потому что тенденция такова, что, сознательно или бессознательно, на свет божий тянут то, что имеет отношение к ИСТОРИИ, точнее, к «правильной» версии истории.
Так только что получилось с премией «Просветитель» - которую вручают за отечественный науч-поп. Сразу показалось подозрительным – чего делает в замечательном списке (Звонкин, Остальский, Кронгауз) книжка Сванидзе, составленная из сценариев телепрограмм? Явно она оказалась там неспроста, ее надо было вытянуть. Ее и вытянули.
То же самое произошло с «Библиотекарем» - а это тоже роман об истории - в другой теперь премии.
Курьез-то в чем? Обе книжки предлагают недвусмысленные версии истории, только в одной речь идет о палаче Сталине, а в другой воспевается «небесный СССР».
Они противоречат друг другу.
Но разве не то же самое мы видим каждый день по телевизору? Разве в одной и той же программе не поносят Сталина и не ручкаются с Кастро и Чавесом?
«В России развернута лютая антисоветская истерия, как если бы КПРФ рвалась к власти, и Сталина вот-вот внесут в мавзолей. По всем каналам рассказывают об ужасах большевизма, о мерзостях советской эпохи. Чекисты пытают, комиссары жрут икру, лучшие писатели и учёные идут на плаху, а советские танки без устали давят венгров и чехов. Но странно, при этом Медведев по-братски встречается со сталинистами Чавесом и Кастро, обнимается с марксистами Латинской Америки. В них находит стратегических партнеров, к ним присылает "сталинские" бомбардировщики и корабли. Медведев — сталинист, или он разделяет идеологию своего "придворного биографа" Сванидзе? Объясните ради Бога, не дайте сойти с ума.»
"Хаос смыслов"; "эклектика идей"; называя вещи своими именами, у власти – ну или, если вы боитесь теории заговора сверху, пусть будет более абстрактно: «в обществе» - нет идеологии. Нет; это факт. Между тем, идеология является важнейшим способом управлять и манипулировать массами. Поскольку нет идеологии, остается манипулировать сознанием через историю, посредством навязывания определенных исторических образов. В нашем случае – сформированы два (и только два, нюансы и полутона никому не нужны) – варианта истории, которые и являются «правильными». Либо «Сталин палач», либо «Небесный СССР»; либо – истеричная ненависть, либо – истеричная ностальгия.
Либо – возвращаемся к книжным премиям - Сванидзе, либо Елизаров.
Итак, утверждается: решение можно прогнозировать, потому что в «списках» интуитивно выбираются те произведения, которые имеют отношение к «правильному» варианту истории.
Нюансы, повторим, никому не интересны, они отсекаются; поэтому никому не нужен Шаров ("Будьте как дети"), чья модель истории сложнее гораздо, многомернее; все это ни к чему – пусть будет две простых версии, которые замечательным образом противоречат друг другу, вызывая у масс ступор, замешательство, шоковое состояние; и вот тут можно чистить мозги и карманы.
Разумеется, это не заговор и не какие-то четкие установки, исходящие от «власти»: дать премию Сванидзе или Елизарову, а книжки про малышей и математику и про мать, превратившуюся в привидение, - гнать в шею. Никакого конкретного заказа нет – зато есть некое ощущение заказа, неизбежно возникающее из-за идеологического вакуума. Когда нет идеологии, ее роль выполняет «правильная», «официальная» версия истории. И когда наступает время вручать премии – выделяются те тексты, в которых прописана правильная версия истории.
И даже не думайте, что Елизарова выделили за остроумные эксперименты с «низким жанром» (фантастическим боевиком), за «пушкинскую прозрачность слога» (хотя Елизаров, точно, фразер, каждую фразу полирует), за «культурность» (про книги ведь роман), да даже и за молодость и перспективность.
Все это никого не волнует.
Интересует – насаждение в сознании масс «правильных» версий истории. И книжки – эффективный инструмент в этом смысле, не стоит им пренебрегать.