Балабанов (извините – последний раз) интересен, конечно, своей авторской позицией. Это позиция таракана. Кино, снятое с точки зрения таракана. Было бы круто, в порядке художественного эксперимента, если бы он установил камеру на уровне подошв и снимал уже в буквальном смысле оттуда.
«Морфий» замечателен в том плане, что сюжетность в нем окончательно побеждена, сведена к синопсису. Жил-жил человек да помер (ну и хрен с ним) – примерно так. Балабанову интересна низость как таковая, он уже не трудится оформить ее в историю.
Хотя есть, конечно, метафора, идеологическая база. Жиды, да, матросня. Правда, гниющая советская империя – это плохо, а гниющая российская – это почему-то хорошо, как я понял. Ну да ладно, есть у режиссера убеждения, это ли не прекрасно, в общем-то.
И фильм – не страшный вовсе, не слушайте никого. Ну, ногу отрезают, мне не больно. Это такие порнографические картинки из-под полы – страшная тоска, в сущности. Люди у него совсем не получаются, да и не получались никогда – они ему не нравятся.
Его надо холить и лелеять, Балабанова – у нас другого такого нет, да и в мире поискать еще. Это Mordor calling, голос преисподней (хэлло, православные пиарщики). Но смотреть – нет, все, я пас, пожалуй.