На этой неделе CP Classics выпускает в кино новую редакцию кар-ваевского «Праха времен». Для аудитории, которая любит Вонга за «2046» и «Черничные ночи», это, конечно, будет нешуточное испытание на прочность, ну и не только для них. «Прах» фигурирует в разных десятках самых недооцененных фильмов всех времен, у него есть большой международный фан-клуб, где, в частности, состоит киновед Дэвид Бордвелл, притом даже поклонники соглашаются, что картина — ну сложная для восприятия, вежливо говоря.
Действительно, там хрен чего поймешь. У WKW и так любимый прием — эллипсис, у него все фильмы (ну кроме самого первого и самого последнего) держатся на недосказанностях и умолчаниях. А в «Прахе» это происходит не только на уровне сюжета, но и на уровне синтаксиса. Скажем, там есть крупные планы лиц, есть заявочные планы степей, но очень мало связующих средних планов: в итоге весь фильм такое странное дезориентирующее ощущение — как будто во сне пытаешься на свои руки посмотреть. И не очень ясно, специально это сделано или просто так получилось, — уверен, у того же Бордвелла где-то (скорее всего тут) есть грамотное объяснение. И еще больше уверен: если пристать к самому Вонгу, он скажет, что они с Кристофером Дойлом просто потеряли коробку со всеми средними планами, ну или забыли их снять. У него почти все объяснения в таком духе.
В свежей «Афише» напечатано интервью с WKW — он там, понятно, ничего не объясняет про синтаксис и вообще в основном отшучивается сквозь очки. Ну и передергивает слегка: рассказ про то, как в 94-м для белых все азиаты были на одно лицо (и потому «Прах» не приняли на Венецианском фестивале), несколько меркнет, если вспомнить (я вспомнил с помощью гугла, когда интервью расшифровывал), что «Золотого льва» в том году получил некто Цай Мин Лян. Хотя это все мелочи, конечно.