Владимир Личутин («Любостай», «Душа горит», «Скитальцы», «Миледи Ротман», «Раскол», «Беглец из рая»)

— Что вы сейчас пишете?

— Я закончил работу, для меня мистическую: автобиографическое сочинение, называется «Сон золотой», — об отце и о матери. Отец погиб в в 1941-м, когда мне было полтора года, я его не видал. В нашей семье мать скрывала, что он погиб, мы его ждали, она говорила, что пропал без вести.. и так почти до конца материной жизни. Отец мимо меня прошел, как тень: не было и не было, и печали не было; как будто меня в капусте нашли.
И вот мне было уже 60 лет, на юбилейном вечере в ЦДЛ ко мне вдруг подходит старик из зала — крепкий такой мужик — и говорит: я с вашим отцом служил в армии… Я так был ошарашен — даже не узнал, не спросил его адреса, ни как зовут; он как посланник с того света явился через 60 лет.
И в то же время примерно моя сестра прислала письмо: Володя, напиши роман о необыкновенной жизни отца и матери; написала и попала в больницу, и затем, на месяцах, умерла. Такое стечение обстоятельств странное…
И вот мне это так осело, что я решил писать.
Ну и от отца осталась наволочка писем, больше ста штук; и понадобилось 60 лет, чтоб их по-новому прочитать. И сразу, когда я прочитал письма, мне понялась суть войны, трагедия; я увидел, что пришлось матери пережить — весь трагизм войны, вся жестокость воочию явились… на конкретном факте. Каждодневные муки, которые женщина испытывает, оставаясь молодой вдовой. Это более сложно, чем взрывы, убийства, перестрелки; этот акт страдания длится многие годы, десятилетия, всю жизнь.

— Какие книги — из недавно попадавшихся вам на глаза — вы бы посоветовали прочитать знакомым?

— Я читаю каждый день, но все урывками. Прохановские книги о войне в Чечне, великие вещи… Из последнего я читал и высоко оценил Анатолия Байбородина, писателя из Иркутска: «Утоли моя печали»: тягучая проза, вроде бы ни о чем… ощущения деревенского мальчика — не только язык, но и чувства, очень густая проза.
Варламова с удовольствием о Грине, жэзээловскую биографию. Владимира Бондаренко «Трудно быть русским».

— Чего вам не хватает в русской литературе?

— Современная русская литература хорошо разрабатывает сюжет. Молодые ребята кинулись на западный метод мышления и письма, стиль, архитектонику — все строят по западному образцу. А русскому писателю не надо было выстраивать жизнь, они писали жизнь русским языком. Никакой детектив не выдерживает конкуренции с жизнью. Детектив, его прочтешь тридцать страниц — и знаешь, что будет дальше, штампованный язык неинтересен, это не язык Платонова, который писал так, что у него каждое предложение можно разбирать. Нынешний простой язык не обладает свойством простоты и насыщенности, не обладает глубиной, он нарядный и поверхностный, и этот язык меня отталкивает… Не хватает сплава литературного языка с народным.
Разве что могу отметить из детективщиков Виктора Пронина — как пример того, как нужно создавать детектив настоящий, не вестерн, которые сейчас накручивают.
Еще чего не хватает? Молодые литераторы проходят мимо страданий человеческих, они уткнулись в свой мирок наукообразный, книжный, внутри Садового кольца, и лепят расхожие образы. Полюбил девку, ощипал как курицу, кинулся в тачку — и в этом нашел утешение себе, и на этом строятся сюжетные коллизии.
А жизнь-то человеческая, полная колизий страдательных, гигантские пространства, заселенные русским человеком, шекспировские страсти, умирание гигантского этноса — мимо них проходит, об этом нельзя вычитать в современной русской литературе. Душа у них в глянцевой упаковке… ну разве что кроме Прилепина.

— Какое стихотворение вы чаще всего вспоминаете в последнее время — и почему?

— Мне важно настроение, которое в стихах кроется, а стихи из меня высыпаются плохо…

Сколько можно молчать! Может, хватит?
Я хотел бы туда повернуть,
Где стоит твое белое платье,
Как вода по высокую грудь.

Последнее время я занимался стихами Юрия Кузнецова, делал выступление огромное, Бондаренко будет публиковать в «Дне литературы» — о его поэмах «Сошествие в ад» и «Крестный путь», его возвращении к настоящему русскому православию. В том сущность настоящей русской веры, что Бог живой и никогда не уходил от нас, и «Крестный путь» Юрия Кузнецова — как раз об этом.