Пока в трансляции «Евровидения» перерыв, я по поводу предыдущего поста хотел сказать. Концепция Шурика странным образом похожа на данилкинскую теорию хтони. И обе, конечно же, не лишены смысла. Опасность тут в том, что музыку — ну или литературу — исходя из этой теории приходится судить не по тому, хорошо это или плохо, ярко или тупо, нравится, в конце концов, или нет — а по тому, насколько в этой песне/книге отражается эта чертова метафизическая национальная парадигма, таинственные подземные шевеления, флуктуации, так сказать, эгрегора. Все быстро сводится к игре в своих-чужих в стилистике «Нашего радио» — ну или советских Союзов писателей-композиторов (что сейчас и происходит в комментах): а Гребенщиков транслирует эту болотистую суть? а Федоров — это про хтонь или про вечность? а не кажется ли вам, что Земфира наша — в некотором роде безродный космополит со своей этой дурацкой шапочкой?
При всем при том мне тоже кажется, что «Общежитие», «Комба Бакх» и «Прогоним песню» — это самое интересное, что сейчас есть, и все трое принципиально отличаются от остального, что есть сейчас. Я долго думал — чем же? На самом деле есть один простой, лежащий на поверхности признак — все трое ужасно плодовиты. Первая запись «Прогоним песню» — 34 трека сразу, «Общежитие» еще прошлым летом предлагало выступать на Пикнике 24 часа подряд, про 41-й альбом «Комбы Бакх» знает уже каждый школьник. Что это значит? Они графоманы? Вроде нет; не сказать, чтобы их так перло от собственной плодовитости. Секрет, по-моему, в том, что все эти десятки альбомов и треков записывались не для «Нашего радио», не для Пикника «Афиши», не для хипстеров, не для тусовки, не для широких народных масс, даже не для друзей. Они были записаны исключительно для себя. Они не предназначались для публичного прослушивания — а группу «Прогоним песню», похоже, так толком никто никогда и не услышит: живого состава нет, а поскольку музыка наполовину ворованная, издать это легальным способом невозможно. Это музыка, которая не собиралась никому понравиться, она делалась в буквальном смысле — как бог на душу положит. Именно в этом ее восхитительное отличие от всего, что мы видим на русской сцене сейчас, — и поразительное сходство с той музыкой, про которую написана книжка Кушнира «100 магнитоальбомов». В 80-х таких было полно — группы-мифы, группы, записавшие 50 альбомов, которых никто не слышал, группы, которые попадают к тебе случайно и которые сразу хочется записать другу на кассету. «Общежитие», «Комба» и «Прогоним» — это, если позволите, новая кассетная культура, появившаяся в тот момент, когда самих кассет — да и надежды на что-то подобное — уже не осталось.
Тем временем на «Евровидении» Горан Брегович поет песню «Калашников». Если б увидел такое 10 лет назад — умом бы двинулся.