Илья Стогоff («Мачо не плачут», «Мертвые могут танцевать», «Неприрожденные убийцы», «mASIAfucker», «Революция сейчас», «10000000 евро, или Тысяча вторая ночь 2003 года», «Таблоид. Учебник желтой журналистики», «Мумий Тролль. Live Long. Die Rich»)

– Что вы сейчас пишете?
— Ничего не пишу. Надоело. За последние четыре года был продан почти миллион копий книг, подписанных моей фамилией. Но при этом я не получил ни единой положительной рецензии. Ни на одну из них. Или пусть даже не положительных, а просто хоть каких-нибудь. Уже давно живу с ощущением, что никому то, что меня интересует, не нужно, не важно, ни к чему. Так что последние несколько месяцев перевожу на современный русский «Повесть временных лет». Не чтобы издать, а просто так.

— Какие книги — из недавно попадавшихся вам на глаза — вы бы посоветовали прочитать знакомым?
— У Лимонова последний сборник рассказов СМРТ очень хороший. Не в порядке… (ОТЦЕНЗУРИРОВАНО «Скирлы… скирлы… скирлы…»)… «Человека с яйцом». Из иностранных вштырили ультракультуровская «История диджеев» и книжка про режиссеров, которая называется «Беспечные ездоки, бешенные быки». Но в целом я не эксперт. Последнее время читаю в основном путеводители по древнерусским городам.

— Чего вам не хватает в русской литературе?
— Уважения к читателю. Понимания того, что в конце концов автор живет на деньги, которые все мы оставляем в кассе книжного магазина. Недавно разговаривал с авторшей неплохого женского романа. Такой типичный чик-лит про Золушку в джунглях мегаполиса. И дама мне говорит: «Жалко, что издатель не разрешил мне закончить так, как я хотела. А хотела я, чтобы все герои книжки в конце оказались вампирами».
Так все и происходит: ты думаешь, будто покупаешь то, что написано на обложке, но получаешь в результате понты автора, самоутверждающегося за счет окружающих. Казалось бы: ну что может быть проще, чем мемуары наших звезд? Садись, да живописуй, какой ты со всеми твоими телками, кокаином и «Феррари» красавец. Но даже и в этом образце жанра авторы умудряются закончить тем, что все вокруг оказались вампирами.

— Какое стихотворение вы чаще всего вспоминаете в последнее время — и почему?
— Гумилева. Про скрипку. Точно не помню, но что-то там в конце было про то, что, мальчик, дальше, здесь не встретишь ни веселья, ни сокровищ, но я вижу ты смеешься? — эти взоры два луча, — на, владей волшебной скрипкой, загляни в глаза чудовищ и погибни славной смертью, страшной смертью скрипача.
У нас в стране тот, кто берется за любого рода скрипку, должен быть готов к каким-то невиданным дозам негатива. И к тому, что дальше придется постоянно заглядывать в глаза чудовищ. Равнодушные глаза тех, кому заранее известны ответы на все вопросы. А главное к тому, что никто на свете не заинтересуется тем, что ты делаешь. И смерть твоя, скрипач, будет вовсе не славной.