Меня всегда интересовало, почему если в голливудском фильме появляется надпись на русском — это всегда адская тарабарщина. Неужели в многомиллионном бюджете нет ста долларов любому, хоть сколько-нибудь знающему русский язык, человеку? С ресторанными меню за границей то же самое — даже в русском до мозга костей Куршевеле в ресторане Chalet de Pierres (в котором ежегодно справляет день рождения Потанин) меню просто переведено программой Promt. Что-либо заказать по нему затруднительно — например, улитки бюло называются «моллюсками букцинумами».

Но черт с ними, с иностранцами, — с московскими меню ситуация близка к катастрофической.
Оставим за скобками запятые (либо не ставятся вообще, либо наобум с закрытыми глазами), прописные буквы (с них могут начинаться любые заимствованные из других языков слова: Рикотта, Болоньезе, Ньекки, Песто; видимо, так торжественнее) и кавычки (объединяют принцип расставления кавычек и прописных), а также определенные слова, которым в русском меню повезло меньше остальных (абсолютные лидеры с большим отрывом — «моцарелла» и «тальятелле»).  Помимо этого большие проблемы с окончаниями — в «Боккончино», например, все пиццы делаются с «соусом из помидор», в «Каста Диве» готовят «лазанью из баклажан». С терминологией итальнской кухни вообще беда. Во-первых, с регионами: в «Адриатико» обнаружился «салат по-каприйски», в «Палаццо дукале» — «суп из средиземноморских даров моря по-Сардинийски» (Также в «Палаццо дукале» после длинного перечисления пицца маргарита-пицца наполитана-пицца такая-пицца сякая в меню стоит «Большая и очень тонкая пицца»).
Во-вторых, со способами приготовления: в «Пиноккио» любой тип готовки обозначается предлогом (частицей?) «а-ля»: среди прочего есть «спагетти а-ля карбонара», «лазанья а-ля болоньезе», «суп а-ля романа», «спагетти а-ля гитара», «лангустины а-ля буззара», «соте из мидий а-ля маринара» и «ризотто а-ля миланез». В-третьих, собственно, с самими продуктами: в Pasta Project ветчину называют «прошютто» (ну и «мороженное» с двумя «н» до кучи), в  ресторане Bellezze тальята превратилась в «тайяту по-милански»,  в «Марио» в меню есть «пИкорино», «пеперУнчино» и трогательные «вонгУле».

Вообще, меньше всего ошибок в меню в новиковских ресторанах, кабаках Мити Борисова и сетях вроде «Теремка» или «Крошки-картошки». Не так все плохо и у Гусева (хотя «домашний ципленок» в «Золотом» стоит всех «тайят» и «пикорин»).

Хуже всего дела обстоят у рестораторов-любителей, например, у открывшего Andreas промоутера клуба «Рай» Андреаса. Тут в меню на восточный манер ничего не склоняется и не спрягается. Есть «тартар говядина», «паста томат-базилик» и «ризотто грибы» . Кроме того, обнаружились загадочные «вонгли» (видимо, ракушки вонголе) и «ри де ву» (ноу факинг айдиа), а также милые «мини овощи».

Но ладно бы Андреас, с него взятки гладки, в ресторанном бизнесе без году неделя; пугает происходящее с Деллосом. В его последнем ресторане, построенном за адские миллионы дворце «Каста Дива» готовят «Спагетти Карбонара. Рицеппто перфетто». В каком языке существует этот «рицеппто»? Уж точно не в итальянском (на что указывает прилагательное перфетто). Есть еще и суп из чече (что это — чечевица? (ceci по-итальянски) бобы?), а также ягнячьи (!) ребрышки.

Пользуясь случаем, вот хочу сделать Деллосу предложение: я готова бесплатно отредактировать меню вашего итальянского ресторана — редактор из меня не ахти, зато бесплатно. За дополнительные пятьдесят долларов меню можно отправить в корректуру (это пусть будет люкс-пакет). Пишите мне на ekuyda@afisha.ru.

PS. Меня тут обвиняют в последнее время в равнодушии к еде. Чтобы развеять этот миф, временно ввожу рубрику «последняя еда». Чтобы меня не обвинили в чрезмерном самолюбовании: рубрика подсмотрена в прекрасном блоге The Feedbag бывшего сотрудника журнала New York Джоша Озерски, про которого сообщают, что он «питается исключительно беконом, страдает подагрой и при чудовищном совершенно внешнем виде тусуется с моделями». Так вот:
Последняя еда: мюсли «Крюсли» четыре ноты (лечусь после обозревания «Гусятникоffа»).

А вот и первое неприятное закрытие — больше не работает бутербродная Prime Star в Камергерском. Правда, и так было непонятно, зачем нужны индентичные Prime Star и «Пять звезд» на расстоянии десяти метров друг от друга, тем более что оба принадлежат Группе компаний Аркадия Новикова (из-за чего, собственно, так и получилось). Но по мне лучше уж пусть оба работают; все равно ничего полезного не открывается.

По поводу бутербродов: почему в Москве днем с огнем не сыщещь горячего сэндвича? (помимо фастфудов вроде «Макдоналдса» и ресторанов вроде «Старлайта») Только эти вот в пластиковых коробочках есть, или буфетного типа, с колбасой.

UPD: Закрылись все-таки «Пять звезд», а не Primestar, что, правда, дела не меняет.

Открылась-таки «Остерия Монтироли» на Никитской — планировали еще в октябре, я уже думала, так и не откроется, но нет, в начале февраля заработала.

Первоначальной идеей было сделать хороший дорогой итальянский ресторан, но чуть дешевле, чем, скажем, гусевский же Bistrot, потому как все-таки остерия; хотя нигде в мире «остерия» на вывеске уже давно ничего не означает. Когда-то так называли деревенские кабаки, теперь — все что угодно, вплоть до мишленовских ресторанов.

Но нет — решили играть до конца и сделать из двухэтажного особняка на Никитской селький домик в какой-нибудь Умбрии. Для этих целей дизайн заказали художнице Александре Вертинской, которая много рисует на вилле в Тоскане и периодически выставляет свое творчество в галерее «Триумф», принадлежащей ее мужу Емельяну Захарову (последняя выставка носила смелое концептуальное название «Оливы & Ивы»). Вертинская позвала подругу, Елену Лазаренко, тоже дизайнера интерьеров (про нее нашлась только фотография):

Вместе они недолго думая натащили в остерию итальянского барахла: «столы и стулья из Пизы, картины — из антикварных салонов Сарзанна, а керамическая посуда, вазы и пепельницы были приобретены на мануфактуре в старинном городке Сан-Джиминьяно», сообщает нам пресс-релиз. В результате «остерия» интерьером неотвратимо похожа на корчму «Тарас Бульба», только поскромнее и без украинских сувениров. Зачем было пытаться из огромного пространства на 150 посадочных мест делать сельский домик, непонятно.

Я понимаю, конечно, что Россия — страна с самой большой концентрацией дизайнеров интерьера на душу населения, но все же — пусть жена обставляет ваш дом, но если вы открываете ресторан, позовите, пожалуйста, кого-нибудь еще, желательно, из тех, кто не рисует на досуге оливы & ивы.

Да, в «Остерии» довольно вкусно — чуть хуже, чем в Bistrot или «Антинори», зато и заметно дешевле.

Ну а вот наконец и рассказ о том, как выбирают лауреатов премии «Тайм-аута» «Меню и счет» от владельца бара Paparazzi:

«Честно и я в шоке.... Во-первых, потому что мой бар был номинирован Time out как «элегантный бар», коим он никогда не был и не претендовал быть.... что касается голосования .... так получилось — просто наши гости нас поддержали, за что им большое спасибо.... но переживать не нужно — справедливость восторжествовала — несмотря на процедуру оценки и прочих наворотов устроителей этой премии — эксперты к нам не приходили, да и на награждение нас не позвали, хоть мы и были в пятерке лидеров. Победил О2, и он несомненно элегантней Paparazzi :)»

Что дает мне еще больше уверенности в том, что критик Надежда Сухова вряд ли дошла до положенного ей по экспертной линии «лучшего демократичного заведения» «Люди как люди». Стыдно, все-таки не приглашенный эксперт, а ресторанный критик «Тайм-аута» — совсем уже обленились.

В январском номере GQ — репортаж о человеке, подделавшем самую дорогую бутылку вина в мире (джефферсоновское вино, продано за четверть миллиона долларов на Sotheby's), в последнем номере «Афиши–Еда» — прекрасный репортаж об ужине в Jeroboam на пятерых с вином на полмиллиона долларов. И это притом что коллекционные вина за десятки тысяч долларов, конечно, совершенно пассе. Самое главное разочарование наступает, когда припрятанная для особого случая бутылка восемьдесят-какого-нибудь года оказывается мерзким прокисшим уксусом, непонятно отчего — то ли хозяин обращался неаккуратно, то ли открыли не так, то ли просто, как говорится, молоко убежало. Но вообще, не время для абсурдно дорогого алкоголя: народ вон водку «Праздничную» от «Белуги» не отличает. Ниже — видео про водку, середину перемотайте, получилось слегка затянуто:

Тем временем Александр Гаврилов у себя в блоге подвел итоги голосования за название для нового ресторана в Столешниковом. Называться будет «Сестры Гримм» и откроется 1 февраля (правда, в комментариях выяснилось, что название украдено у книги Майкла Бакли о двух сиротках, но Гаврилов к «Сестрам Гримм» как-то прикипел и менять ничего не будут). Параллельно автор посоветовал мне с моей фамилией больше не рассуждать о сложностях нейминга и, надо отдать ему должное, выложил несколько замечательных комментариев опрошенных по поводу остальных «неймов». Среди прочего кто-то сказал о ресторане-баре-гриле «Стэртэ сэрцэ» буквально следующее: «Незапоминаемый вы*бон. Страшно. Нет сил отвечать на конкретные вопросы».

Остались все-таки еще крупицы разума у человечества, хотя там же нашелся еще один поклонник «Стэртэ сэрцэ», объяснивший это тем, что «в московском кол-ве пищевых заведений любой слововы*б — выгодный зацеп для уха», и рассказавший душещипательную историю:

«Был у меня интересный прожект про рестораны. Дано: массивный так себе интерьер. ЦА — те, кто любит восточную (азербайжданскую) кухню, но в диаспорные ходить боится, а в «Барашку» дорого. я и «Молчание ягнят», и «26 бакинских помидоров», «О La Lamb» и тп -— а нет, выбрали невыразительное( бывает».

Да уж, не дают развернуться творческим личностям, что тут скажешь.

Открывшая десять лет назад кофейни «Кофе-ин» и «Лук-ин» Татьяна Паточникова готовит к запуску кафе в Столешниковом переулке, дверь в дверь с «Гоголем». В связи с чем Александр Гаврилов, главный редактор «Книжного обозрения» и, видимо, сочувствующий процессу, разослал письмо с просьбой помочь с названием. Предлагаемые варианты:

1) стейк-хауз «Сестры Гримм»;

2) кафе «Маленький Гриль» («...Грилль»);

3) ресторан-гриль-бар «Стэртэ СэрцЭ»;

4) ресторан «Сестры Гриль» («...Грилль»);

5) ресторан-гриль-кафе «Сердце-печенка»;

6) ресторан «Сегодня гриль».

Дальше Гаврилов просит отметить, что с этими названиями ассоциируется:

— запоминаемое название — незапоминаемое;

— необычное название — обычное название;

— любопытное место (хочется сходить) — неинтересное место;

— название притягивает — название отталкивает;

— понятно, что это за место, — неясно, о чем речь;

— там вкусно готовят — это обычная столовка;

— там интересный интерьер — это забегаловка;

— там приятная атмосфера и приятные люди — там сидят левые люди.

Говорят, еще во время «Кофе-ина» и «Лук-ина» Гаврилов предлагал продолжить серию «-инов» «Пут-иным»; прошло десятилетие, а воз и ныне там. Удивительно, что все это, в общем, делается совместно с окололитературной компанией кафе «Artefaq»; тем более удивительно, как вообще приходит в голову вложить во что-то деньги-время-силы и назвать все это «Ресторан-гриль-бар «Стэртэ СэрцЭ», устроив на полном серьезе опрос, притягивает ли это название и запоминаемое ли оно.

С названиями ресторанов у нас вообще ничего не меняется: была когда-то на «Динамо» пивная с шашлыками «Тыгдымский конь» — так, в общем, по сравнению с только открывшимися «Неглинным верхом» и «Бабой Мартой» «Тыгыдымский конь» вполне себе даже звучит.

Генераторов для названий китайских ресторанов существует миллион (1, 2, 3); думаю, самое время придумать то же самое для ресторанов в Москве, потому что, даже если там невероятно вкусно и прекрасно, я отказываюсь когда-либо есть в «Бабай-клабе», «А ля фуршете», «Булкес маком», «Фа-соль-ке» и прочих «Бабах Мартах».

В спецпроекте про кризис, опубликованном в январском номере GQ, рядом с мудрыми прогнозами девелопера Полонского («Цены на дорогое жилье через полтора года взлетят на 25%»), смелыми заявлениями ресторатора Зельмана («Для меня кризис уже кончился») и не совсем ясными рассуждениями народного дизайнера Симачева («Вернется мода на наркотики, а следом — на дружбу народов») — семь советов о том, как оставаться джентльменом в кризис. Cреди строгих правил вроде «Надо принять, что дом не бывает элитным», «Начните вкручивать электросберегающие лампочки» или «Следует ввести в лексикон фразу «Для меня это дорого», в Кодексе Благородного Поведения Джентльмена сразу два предписания насчет ресторанов.

Во-первых, джентльмену предлагается обратить внимание на рестораны с наилучшим qpc (quality per cost), называя среди лучших по этому показателю «У Бурчо» и «Дружбу» (Бурчо, допустим, действительно прекрасен, но «Дружбу»-то с каких антресолей достали?). А во-вторых, GQ советует отказаться от минеральной воды в ресторане: главные деньги делаются именно на ней. И тут, как говорится, устами младенца; ничего не попишешь, именно вода — самая абсурдная строка любого московского ресторанного счета. Вот вам для примера десятка дорогих ресторанов и стоимость минеральной воды в них:

Michael’s — 450 р. (Gaudianello, 0,3 л)

«Грин гриль палас» — 860 р. («Сан-Жером», 0,75 л)

«Недальний Восток» — 500 р. (Panna или Pellegrino, 0 75 л)

«Кофемания» — 370 р. (Leggera, 0,75 л)

Turandot  — 690 р. (Evian или Badoit, 0,75 л)

«Каста Дива» — 500 р. (Voss, 1 л)

«Семифреддо» — 500 р. (Leggera, 1 л)

«Варвары» — 250 р. (Evian, 0,5 л)

The Most — 400 р. (Evian, Perrier, Pellegrino, 1 л)

Cipollino — 520 р. (Leggera, 0,75 л)

Для сравнения: в Нью-Йорке в ресторанах tap water предлагают бесплатно из кувшина, а самый дешевый бокал вина в «Грин гриль палас» стоит почти в два раза меньше воды — 480 р. 

Тем временем скоро (кажется, в конце января) журнал «Тайм-аут» будет вручать ресторанную премию «Меню и счет». Пока прошло голосование среди читателей, потом будет еще некое дополнительное экспертное совещание, где победители и определятся. Эксперты — главный редактор Шулинский, кондитер Селезнев, президент гильдии шеф-поваров Филин, директор Московского института вина Григорьев, экспортер морепродуктов Куспиц, винный критик Сердюк, мангальщик Ханкишиев, видимо, за компанию, и почему-то галеристка Айдан Салахова. Но еще до того, как станут известны решения галеристки Салаховой и других экспертов, на сайте «Тайм-аута» можно посмотреть на результаты голосования читателей.

Результаты, мягко говоря, удивляют. Первое место в номинации «Лучший ресторан» уверенно держит Jeroboam (22% голосов). В свете исследований Gallup, в которых сообщается, что аудитории timeout.ru хватает денег только на еду (не в ресторанах, разумеется), результат выглядит как-то уж совсем странно. Интересно, кто из читателей журнала «Тайм-аут» (да и просто интернет-пользователей или читателей «Афиши») вообще когда-либо был в Jeroboam? Мало того, что это очень дорогой ресторан, это еще и ресторан, в котором в принципе, если тебе нет сорока, и в голову не придет поужинать.

В номинации «Русская тема в меню» на первом месте «Presnja Кафе». Я вообще не имею представления, что это; откуда взялись 17 процентов голосов? Кто туда ходит?
В номинации «Лучший бар: элегантный» 55% у «Ягода бар», 25 — у загадочного заведения «Папарацци», 4(!) — у «Симачева» и 6(!) — у Vision. Непонятно совсем — кто эти люди, голосующие за жуткие места вроде «Техники молодежи» (лидер с большим отрывом среди демократичных баров) или тех же «Папарацци» и за баснословно дорогие Jeroboam и o2 Lounge в «Ритц Карлтоне», и уж совсем непонятно, с чего назначающие чудовищное заведение «Х.Л.А.М.» рестораном с лучшим дизайном?

Лучшим рестораном года пользователи afisha.ru объявили «Простые вещи-2». Как бы неоднозначно я к «Вещам» не относилась, это вполне ожидаемый и разумный выбор, который в моей голове вполне укладывается. Но почему читатели «Тайм-аута» считают, что самый приветливый сервис в ресторане The Most, я понять совсем не могу. Почему, например, не в том же Jeroboam? Или не в оказавшемся среди номинантов по какой-то совсем непонятной логике «Ходже Насреддине в Хиве»?

Складывается ощущение, что голосование в премии «Меню и счет» осуществляется подбором случайных чисел к случайно составленным спискам номинантов. Но подождем последнего слова галеристки Салаховой — может быть, все встанет на свои места.