Sony сегодня привозила в Москву творческую группу нового «Бонда» — Крейга с ручкой на перевязи, девушку из Бредянска, режиссера Форстера, продюсершу Брокколи и проч. Человеком дня, как обычно, объявляется наш любимый кинокритик Лидия Маслова, которая вошла в конференц-зал «Риц-Карлтона» на середине прессухи, открыв дверь ногой, чуть не упала, после чего спросила кинематографистов, нет ли у них проблем с алкоголем. «Есть-есть», — обрадовались Крейг и Форстер.

Мне в свою очередь нужно было для журнала дозадать режиссеру Марку Форстеру пару вопросов, которые постеснялся задать ему Зельвенский — в очередной раз, поразился, до чего конвейерные интервью похожи на известный момент из гринуэйевского «Дитя Макона», когда Джулию Ормонд по очереди трахают 208 статистов. То есть сидит жертва в комнатке, обычно еще среди вполне гринуэйевских таких золота и лепнины, а к ней раз в 15 минут по свистку запускают людей, которые гарантированно спрашивают примерно одно и то же, а потом кричат «следующий». И так полдня. Притом, ну, артисты обычно еще как-то держатся, а Форстер как бывший артхаусный режиссер явно в такую мясорубку попал впервые: сидел человек у стеночки бледный, болезненно вздрагивал, пришлось ему сказать, что я очень люблю кино «Everything Put Together» — которое я, конечно, смотрел когда-то, ради Рады Митчел, но не помню, разумеется, ни кадра.

Воспользуюсь случаем рассказать любимый случай из интервьюерской практики — извините, если я его уже рассказывал и какие-то детали не совпадут. Я давно когда-то, в детстве еще, пошел брать интервью у Азии Ардженто — и там тоже был адский конвейер, она сидела в такой совсем порнографической пластиковой кабинке, куда была огромная очередь, как в Мавзолей. Время интервью, кажется, двадцать минут, я дико робею, у Азии к тому же страшное похмелье (она привыкла вино бухать, а ее приглашающая сторона накануне водкой напоила). В общем, разговор не клеится, да и у меня, в сущности, было вопроса три, и я на средине контрольного времени говорю: мол, так и так, сердце мое без остатка ваше, но вообще-то у меня все, пойду. На что Азия грубым басом отвечает: «Я те щас пойду. Сиди. А я посплю пока». Бухается на руки и оставшиеся 10 минут лежит лицом в стол. Я, соответственно, тихо сижу и гляжу на ее затылок. А потом к ней, кажется, журнал «Крестьянка» запустили.

Делал тут интервью с каннской лауреаткой Валерией Гай Германикой у которой в конце месяца выходит отличное кино про то, как телки идут на дискач. Первый час Валерия, как обычно, давала нежную гопницу и рассказывала страшные истории из жизни деятелей искусств (из этого, увы, нельзя напечатать ни слова, хотя история про встречу Германики и Звягинцева так хороша, что ее трудно держать в тайне — но я попробую удержать). Это первый час. Потом героиня потеряла бдительность и два часа читала по памяти из Камю. Что обсуждалось в течение четвертого часа, я теперь всеми силами стараюсь забыть, но поскольку разговор происходил в общественном месте, боюсь, найдется масса желающих мне напомнить.

Я ее, ествественно, потом спросил, зачем же она так тщательно на людях притворяется дурой, на что Германика ответила (цитирую по памяти, пленку слушать пока страшно): «Не, ну, а мне босс (продюсер Толстунов т.е.) запрещает про умное говорить. Типа денег, чтоб кино рекламировать, и так нет ни х*я, так что не х*я еще зрителя распугивать».

Давно мы не открывали газету «Коммерсант», а зря. Сегодня там, во-первых, есть некролог под названием «Не смешно», во-вторых, наш любимый кинокритик Лидия Маслова взяла новую высоту. Обычно она пересказывает сюжет фильма на две трети, перемежая пересказ аналитическим ворчанием, по ходу иногда разбалтывая концовку. Но вот текст про «Eagle Eye» — он знаменует новый этап в творчестве Лидии: это пять абзацев монотонного, спартанского изложения сюжета, со всеми его twists & turns, от начала до конца, после чего следует точка. Все.

Мне всегда казалось, что коммерсантовские заметки Лидии последние года четыре — это чистый performance art, такой ленни-брюсовский крик о помощи, по привычке оформленный в фразу «пошли все на х*й». Они одновременно обнажают кризис русской, с позволения сказать, критики и глубину маразма, в котором пребывает отдельно взятый отдел искусств газеты «Коммерсант». Следующим этапом, видимо, дожно стать составление текста целиком из слова «жопа» и его производных — притом я готов спорить, там у людей мозги настолько заплыли, что Лидия и тут останется неуслышанной.

Мы пару дней дней назад задавались вопросом, как быстро вебдваноль разболтает два глупых, но эффектных сюжетных кульбита, на которых держится кино «На крючке» (кому лень нажимать, это такой бессовесный, но по майкл-беевски сытный фильм нового спилберговского фактотума Карузо с противным спилберговским протеже ЛаБефом). Кино в прокате со следующей недели, а только в моей домашней rss-ленте уже два человека по-русски рассказали, чем оно заканчивается. Что за люди, а.

Пора уже начать говорить о культуре спойлера. Существует же культура пьянки или культура попадания в милицию. Это тоже надлежит делать с достоинством и смыслом. Вот когда наш любимый критик Лидия Маслова пересказывает фильм с начала до конца — это, конечно, неправильно, но, скажем так, концептуально оправдано. Деятельность Лидии состоит в ежедневном последовательном протесте против той работы, которой она занята: она взрывает эту мертвую профессию изнутри, демонстрирует всю ее бессмысленность, лицемерие и проч. К тому же она действует, исходя из убеждения, что каждый, раскрывший газету «Коммерсант» на полосе «Культура», должен быть наказан (что справедливо), а вдвойне должен быть наказан тот, кто начал читать и дочитал до конца текст о фильме Тиграна Кеосаяна объемом 7000 знаков (справедливо вдвойне). Ну, то есть понятно, чего добивается Лидия. А вот эти люди в моей rss-ленте, им вообще чего от жизни надо?

На иллюстрации: киноактер Р. Хауэр на встрече с редактором отдела культуры газеты «Ъ».

Итоги Кинотавра. Победил «Шультес» Бакура Бакурадзе, который все хвалят.

У «Дикого поля» (см. масловскую рецензию в «Ъ») — приз критики (даже два) и приз за сценарий покойным Луцику и Саморядову. Последнее довольно символично и, в общем, справедливо — нормальных сценаристов в стране действительно ровно двое, и оба, увы, давно мертвы. Плюс к тому «Поле», как говорят, понравилось венецианским отборщикам, так что есть шанс, что поедет теперь в Венецию.

Лучший режиссер — Прошкин-старший за «Живи и помни» (я про него писал в последней «Афише», хм и еще раз хм), лучшиий дебют — довольно-таки кошмарная на мой вкус «Нирвана» Игоря Волошина (она тоже скоро выходит, а пока вот добрые слова Зельвенского с Берлинале).

Полный список лауретов, если интересно, тут.

Еще встретил ночью в сосисочной коллег, вернувшихся из Сочи, они рассказали, что Учитель действительно убрал всю гомоэротику из маканинского «Пленного». А что же там осталось, спрашиваю. «А ничего, — весело ответили коллеги, — Но Лесли Фильперин (это, прим. ред, супержещина, которая отвечает в Variety за кинематограф развивающихся стран) понравилось».

Бонус: наш любимый кинокритик и умнейшая женщина своего поколения Лидия Маслова на закрытии (ну, или на открытии) кинофестиваля.

У шьямалановского «Явления» на всяких вебдванольных счетчиках мнений — смерть через сну-сну, тычки и зуботычины. Первая и, кажется, единственная пока положительная рецензия — конечно, же в NY Times. Манола призывает прекратить травлю (а кто ее, собственно, начал?), видно что ей и фильм не особо понравился, но нет сил видеть, как мировая деревня собралась и бьет ногами некрупного, в общем, индуса.

Пошел проверить не вступился ли за Найта наш кумир Армонд Уайт, но он пока молчит. Зато налетел на его же титаническое совершенно эссе про «Халка». В нем он, кроме прочего, воспевает Брэта Ратнера (ну там есть логическая связка, причем здесь Ратнер), а заканчивает вообще гениально:

«...Фанатам «Халка» надлежит отвергнуть его [фильм Летеррье], вырасти и превратиться в искушенных зрителей, способных оценить то, как Богарт играет кризис мужественности в  «Укромном месте» Ника Рэя. Энг Ли это понимал».<с начала>

Надлежит! Над-ле-жит! Что восхищает в Уайте (кроме того, что он клинический сумасшедший), это то, что он занял и держит единственно верную на сегодняшний день позицию для критика — не заигрывать с читателем, не делать вид, что тут какой-то диалог возможен, а реально костерить его с амвона: «Покайтесь, пидорасы! Богарт! Алан Рудольф! Чума на оба ваши дома!» Учитесь, критик Рождественская, учитесь.

Бонус. Дзенское занятие дня — искать а архиве газеты «Виллидж Войс» рецензию на фильм «The Village». Попробуйте, дико успокаивает.

Деннис Хоппер вручает «Золотую камеру». У Германики — специальное упоминание. Германика вышла и мычит. Собственно «Золотая камера» — у «Голода» Стива МакКуина (мы долго гадали — как ему с таким именем жить, а он оказался негром).

В «Особом взгляде» только что выиграл «Тюльпан» Сергея Дворцевого, казахская копродукция со всеми странами мира, включая Россию, синема верите про жизнь, смерть и овец.

Встретил у кондитерской режиссера В.Г.Германику, та уверяла, что у нее в сумке тоже какой-то приз (не то детского ФИПРЕССИ, не то наоборот — как лучшему ребенку), но показать отказалась, так что, может, и выдумывает.

Не могу еще не сообщить, что наша коллега-блоггер Лидия Маслова (вчера умудрившаяся почти дословно воспроизвести киноведческую беседу с Романом и вашим покорной слугой) наконец-то попала в кино. На беду девушки Германики именно ее работа оказалась под прицелом критического дискурса Лидии, который за несколько дней простоя и дождей не заржавел, но заострился.

С тех пор, как показали Вуди Аллена, люди на улицах поют. Утром, долго не мог объехать по-рейгадасовски полного мужчину, который перся по проезжей части пританцовывая и мурлыча «Барселона-Барселона». Вот вы можете себе представить, чтоб в аналогичной ситуации человек пел что-то, что накануне услышал у какого-нибудь — впрочем, Станислав там ниже уже выступил против национальной идентичности. Правильно, долой её.

Наш шведский друг Сэм Клебанов, где-то нарыл «астон-мартин» и теперь пытается понять, куда ему на нем поехать — Канны это где-то шагов сто в поперечнике, которые к тому же половину времени перегорожены толпой и турникетами.

Обедали с нашим любимым критиком Лидией Масловой, которую организаторы русского павильона сюда транспортировали в последний момент, снабдив для смеха аккредитацией уникального типа: я такую прежде видел только раз — у малайца, который утром пылесосит красную дорожку. В этой связи в кино Лидия не попала еще ни разу (хотел позвать ее на пляж смотреть под открытым небом «Входит дракон» с Брюсом Ли, но сперва застеснялся, а потом пошел дождь). Но, подобно Мейреллишу, не унывает и ведет на сайте «Ъ» довольно-таки пленительный блог:

«...Икра подавалась, однако ж, действительно без лишнего купечества – то есть не ложками, а бутербродиками, как в Большом театре, когда экономия икры достигается за счет преобладания хлеба. Я съела три даже не из любви к икре, а из интереса к специфике хлебной основы...» <читать дальше>

Сдался ей Брюс Ли при таких обстоятельствах.