Чтоб закончить с новым Бондом (а то это все начинает напоминать блог службы общественных связей МИ-6), вот обещанное интервью с Стаса с Крейгом, и мое с лысым немцем. С Олей там, честно, три слова с чужого диктофона, потому и нет вопроса: «У Джеммы Артертон сиськи гораздо красивей ваших, aren't they?». Крейг по моим впечатлениям сильно задолбался, видимо. Я с ним разговоривал для журнала два года назад, он был чудесный: сидел, как Вонг Кар-Вай, в 11 утра со стаканом вискаря, все ему было интересно, за стеночкой красила ногти черным лаком Ева, черт, вот время было. А сейчас, видел его в Москве: у человека на лице улыбка, а повыше ее шрифтом гельветика написано: «Отъ*битесь все». Мы обнялись, конечно, и всплакнули.

Заодно понял наконец — медленно сображаю, простите — чем лично мне не нравится «Квант». Это не имеет никакого отношения к мелкой нарезке и поэзии склеек, на самом деле.

У Брокколи с компанией много лет есть два взаимоисключащих стремления: делать революцию и делать конвейер. С одной стороны, они все время выдумывают какие-то радикальные фокусы: был постмодернистский Бонд-Броснан, в 89-м они пытались, как сейчас, сделать злого-плохого Бонда (см. «Лицензию на убиство»). Вот все говорят: Форстер-шмостер, смелое кадровое решение. А вы Ли Тамахори видели вблизи когда-нибудь? А что на «Умри, но не сейчас» они минут 10 на полном серьезе (я уточнял) хотели Балабанова позвать, это как — нормально? Вобщем, люди тянутся к вершинам, не ищут легких путей. Но притом «Бонды» с самого начала (ну, с «Голдфингера», ладно) делаются по квадратно-гнездовой схеме: плохая и хорошая бонд-герл, трахаем обеих, одну иногда убиваем, рядом — списанный из вчерашего «Ньюсвика» актуальный заговор (в 70-е про шатлы, в 90-е-нулевые подлые масс-медиа etc). Интриги более-менее накладываются одна на другую, только имена и пейзажи меняются. В «Казино "Рояле"» они эту схему поломали — там живая драматургия, история любви, психологический слом, Грэм Грин практически (коллеги все-таки). И в «Кванте», вместо того, чтоб рвануть куда-то еще, пытаются, сделать кальку с «Рояля». Скелет тот же: Джеймс, прекратите убивать, я вас уволю; одну любим, другую потискал и выбросил дохлую; экзистенция из-под воротничка прет, прекратите убивать, Джеймс. И дело даже не в том, что Первис и Уэйд, которые пишут Бондиану последние 10 лет (в «Рояле» их Пол Хаггис под кушетку загнал, видимо) — худшие сценаристы на свете (вы вот, наверняка, не видели «Вернуть отравителю» и фильм про Брайана Джонса, который они сделали для души, а я, увы, видел). Дело в том, что если старая бондовская схема для поточного производства годилась, то «Рояль» — ну это нельзя штамповать, нельзя, это тонкая вещь слишком, такие фильмы раз в 10 лет случайно получаются, я реву каждый раз на этих титрах как школьница. Эх. Все, проехали.

Так же вчера вечером посмотрел две занятных картины отечественного производства — называются «Обитаемый остров, фильм первый» и «Обитаемый остров, фильм второй», фантастика, по Стругацким, кажется. Напишу о них пару слов попозже, если кому интересно.

Бонд-герл Ольга Куриленко:

«Есть очень хорошие русские режиссеры. Звягинцев, например. У него такие фильмы! Таких фильмов в России со времен Тарковского не было. Он замечательный. Я бы с ним с удовольствием поработала. У него все имеет смысл. У него такие метафоры во всем. В кадре, в цветах. Каждый цвет имеет смысл. Поворот головы. Как он снимает! Это невероятно!»

Основа всякой критики — бессильная зависть критика к творцу. Эх.

Впервые за очень долгое время ощутив покалывание в глазах на финале (банальнейшем, идиотском и вполне, заметим, счастливом) фильма про лесбиянок, покопался в себе и сделал ужасный вывод: мне случалось прослезиться почти исключительно на фильмах с очень красивыми телочками. Я точно помню две сцены с Лив Тайлер, две — с Миллой, как минимум одну с Николь, даже с молодой Джулией Робертс (не спрашивайте). Причем эти эпизоды лишь в редких случаях задумывались как душещипательные. А вот чтобы зарыдать, когда погибает любимый киногерой (впрочем, один такой эпизод удачно включил в себя Лив Тайлер как раз), или страдает какой-нибудь жалобный дурачок, или, не знаю, казнят некрасивую исландскую женщину — не было такого. Ну, есть пара-тройка фильмов с детьми, типа «Могилы светлячков» или «Запретных игр» — но это не считается, мы ж не поленья все-таки.

Здесь, наверное, надо в духе коллеги Данилкина поинтересоваться: «А вы в какие моменты на фильмах плачете?», но это слишком интимно, пожалуй. Хотя важная тема, вообще.

Про «Заложницу» Стас написал чистую правду — прелесть что такое. Полное ощущение, что это не «Люк Бессон представляет», а сценарий, написанный в конце 70-х для Чарлза Бронсона (ну или чуть позже для Шварца), который пролежал где-то все это время, а теперь его вытащили, подрихтовали, и вот. Первые минут 10, пока эскпозиция идет, реально дуреешь — клюква даже по бессоновским стандартам. Но потом все просто замечательно. Мало того что Нисон с его гуманитарным профессорским лицом играет машину для убийства (там реально счетчик трупов зашкаливает, как в «Коммандо», и ни один не умирает скучно), он еще вместо шварцевских одностиший в ключевые моменты говорит что-то вроде: «На прежних поприщах я приобрел ряд навыков, и для людей вашего сорта встреча со мной — сущий кошмар». Один мой товарищ пару лет назад придумал гениальную игру: суть в том, что, когда смотришь кино с Вином Дизелем или старого «Бонда», надо внутренне себе представлять, что главный герой — это Лев Данилкин. Вот тут даже представлять ничего не надо. Очень круто. Серьезно.

Также не могу не обратить ваше внимание на трейлер фильма «Bitch Slap» (все приходящие в голову варианты перевода крутятся вокруг фразеологизма «дать п*зды», так что пусть будет по-английски). Это как бы современная сексплуатация, но не эстетская, как у Родригеса с Тарантино, а взаправдашняя (режиссер Якобсон снимал «Зену», «Спасателей Малибу», из полнометражных его работ я в детстве видел «Фул контакт» и вот это кино с Доном «Драконом» Уилсоном). Понятно, что как полнометражное кино это вполне может оказаться страшной тоской (хотя и не факт), но трейлер в любом случае замечательный:

Рубрика «поучительная история». Звоню киноведу Горелову, проконсультироваться насчет партизан. Между делом спрашиваю его, видел ли он на ММКФ нашу новую неопалимую купину — болгарское кино «Дзифт». Горелов говорит: «Да, ну, я через три минуты ушел». Я в слезы, но тут выясняется причина. Горелов же — гроссмейсер просвещенного шовинизма, большой любитель пройтись с хлыстиком по спинкам малых народов, объяснить полякам про лошадь, ну и так далее. А «Дзифт» начинается с построения в тюрьме под песню «Смуглянка-молдаванка», и Горелов с ртутной живостью заключил, что перед ним какой-то болгарский поклеп на советское иго, и выбежал поскорей, пока не осквернился. Ну, я ему объясняю, что он обознался — что русские песни и тюрьма там совсем к другому. Ну, ошибся, бывает. Разговор продолжается, а в конце Горелов вдруг жалуется: чем, говорит, ММКФ явно не удался, за весь фестиваль — ни одних запоминающихся экранных сисек. А надо сказать, что как раз в «Дзифте» — мало того что Таня Илиева, так в середине герой еще пять минут ловит в женской бане  убегающий стеклянный глаз — сумасшедший совершенно момент: экспрессионистские ракурсы, сталинская лепнина, девушки, застывшие в изумлении, пять минут, повторюсь, все это длится. Рассказал я Горелову об этом, и он расстроился.

Так великодержавный шовинизм лишил человека сисек, встречи с прекрасным, то есть.

Вот, кстати, трейлер к картине нашелся:

И снова рубрика «Робот советует всякое говно». Картина 1996 года «Foxfire» (Набоков велел бы перевести как «Фосфор»), вторая большая роль Анджелины Джоли после «Хакеров» — купил еще осенью, полгода пролежала, пока смелости набрался.

Четырем провинциальным школьницам-задроткам является, собственно, Анджелина Джоли, которую зовут Ноги, которая ходит с выкидухой и зарабатывает на жизнь сбором бутылок. Она им показывает, как бить учителей, пить из горла, с главной задроткой у них явно намечается любовь, но та, смалодушничав, решает дружить. В конце, понятно, доходит до поножовщины. Звучит кроме прочих песня «Trouble» группы Shampoo.

Фильм изначально должен был снимать Фиггис, который тогда был на диком топе, но он одумался, и в итоге сняла какая-то тетенька. Мощнейшее начало: Джоли приходит в город вместе с грозой, притом показывают ее по частям — начиная с армейских ботинок, потом выше — как Клинта Иствуда или Шварца в первом «Терминаторе» (Д.-Дж.Карузо, дай ему бог здоровья, потом почти дословно повторил этот кусок в «Забирая жизни» с уже подросшей Джоли). Дальше уже скучнее — к концу начинается натуральный Виктор Иванович Мережко, там еще проблема в том, что книжка для юношества, по которой все снято, —  нравоучительный coming of age про пролетарских школьниц 50-х, и потому вся лесбийско-постмодернистская дребедень не очень клеится к сюжету.

Лучшие сцены: Анджелина Джоли гладит животик распятой лягушке на уроке биологии, Анджелина делает себе наколку в виде огонька, Анджелина Джоли делает наколку в виде огонька лесби-иконе Дженни Шимидзу (см. ниже).

Ладно, черт с вами:

А еще у Пенелопы ряд сцен в комнатке для проявки фотографий, с красным освещением: так что, в свете недавних сообщений, я все ждал, когда же зайдет Скарлетт, и они потом все вместе отправятся к Бардему — но ни черта.

А на рынке тут такое показывают.

Про Койшет добавить, в принципе, действительно нечего, но я все же добавлю, чтобы душу облегчить. Потому что Койшет — воплощенное зло, натурально. Фильм «Элегия» (элегия!), как пишут в таких случаях западные коллеги, makes «Sweet november» look like a Bergman movie.

Далее спойлеры, если вдруг что. Значит, Бен Кингсли — видный литератор, естественно, одинокий, циничный и обаятельный. Он, понятное дело, заводит роман со своей студенткой (Пенелопа Крус), которую, конечно, зовут Консуэла. Ходит с ней на пустынные пляжи, рассказывает о Гойе и фотографирует (все под фортепиано). У него, само собой, есть закадычный друг-поэт (Деннис Хоппер! поэт!), тоже циничный и обаятельный, который, как вы понимаете, ближе к концу помрет от инфаркта. И еще есть взрослый сын — излишне говорить, что у них ужасные отношения.

Потом студентка, разумеется, исчезает, проходит пара лет, литератор тихо мучается, и тут раздается звонок, девушка хочет повидаться и сказать что-то важное. Когда Пенелопа появляется на пороге — вы, конечно, можете не верить, но я возопил, обратившись к небесам: небеса, пожалуйста, пусть она не говорит, что у нее рак груди! «У меня рак груди», — сообщает Пенелопа.

Койшет, гори в аду.

АПДЕЙТ Я вчера не столько не знал, сколько забыл, что это по роману Филипа Рота. Что ничего не отменяет, но корректирует слегка: то ли Рот все-таки пошляк (о чем были подозрения, в принципе), то ли дамочка хорошую книгу испортила.

А ещё новые технологии, как известно, любопытнейшим образом влияют на арткритику — она становится лаконичней и выкристализовывает в предмете главное. От Зельвенского, который пошёл на Кoйшет, с перерывами в 20 и 30 минут поступили три смс-сообщения: «сиськи!», «задница!» и «смерть!» Что к этому в принципе можно добавить?

У меня тоже интересно было. Сходил в ларек взял бутылку Crystal, сижу смотрю Медема. Естественно голый. Тут бесшумно входит тетенька со шваброй, держит мхатовскую паузу, потом на чистейшем русском говорит: «А что — убираться у вас, стало быть, не надо?» Стало быть! Не вспомню, когда кто-то из моих культурных знакомых последний раз говорил «стало быть».

Медем, кстати, отличный.

Сейчас на любом кинофестивале в какой-то момент обязательно проводится учёная дискуссия про то, как новые технологии изменят и демократизируют фестивальноему движение — т.е. про что, что скоро никаких фестивалей не станет, и все (включая Ци Шу) будут сидеть по домам и смотреть ютьюб. Вот и тут на днях будет, кажется.

Это неплохо было бы, потому что мероприятие тогда отошло бы на второй план, и все бы просто смотрели кино (и это никогда не случится, потому что кино-то, ясное дело, никого не еб*т, а на фестивали все ездят затем, чтоб ходить с дурацкими карточками на шее). В любом случае передо мной сейчас стоит выбор, связанный с новыми технологиями — встать и пойти на новый фильм женщины-режиссёра Изабель Койшет или остаться в гостинице и смотреть нового Медема, который только что докачался из торрентов. Ни одного аргумента в пользу Койшет почему-то.

Кроме того, что Медем, сука, на испанском.

Ещё тут, говорят, к тем кто качает фильмы приходит гестапо, так что по-любому надо их дождаться.