Лучший режиссер на свете Майк Николс переснимает вот это кино Куросавы, сценарий пишет Мамет. В оригинале все страсти и моральные дилеммы происходят на фоне управленческого кризиса на туфельном производстве, дико актуальная ситуация.

Коэны между тем не пошутили, а действительно в будущем году экранизируют «Союз еврейских полисменов» писателя Чабона — замечательный, по-моему, фантастиш-нуар про еврейских террористов на Аляске; не знаю, хорошо ли ее у нас перевели, в оригинале там на уровне языка совершенно адская смесь Бабеля с Чэндлером, и все персонажи обращаются друг к другу «жид», если кто это может хорошо снять — то братья. Мне вообще кажется, Чабон под впечатлением от их творчества пишет: у него есть, например, огромный толстый индеец-иннуит, который всю книгу считает себя правоверным иудеем, а в ключевой момент достает из багажника томагавк — такой совершенно коэновский ходячий оксюморон. Есть там, правда, и обычная для Чабона, довольно раздражающая гей-линия, но бог с ней.

Оба фильма делает, к слову о геях, Скотт Рудин — у него же Стивен Далдри снимает чабоновские «Приключения Кавалера и Клея», вообще человек последние годы работает братьями Вайнштейнами, но без их разудалости, понтов и свинства. Зато эффективно: в прошлом году он на «Оскарах» сам с собой соревновался с «Нефтью» и коэновскими «Стариками». В этом году у него новый Мендес. А братья что-то как-то буксуют.

Ким, умоляю, перепечатайте один в один. Порвете рынок издательской продукции.

Трейлер нового Ван Сента. Шон Пенн играет гей-вариант собственного Вилли Старка, Бролин в роли его убийцы поразительно похож на покойного Александра Ивановича Лебедя:

Не надо бы этого писать, но мне кажется, в сцене митинга у Шона Пенна что-то подложено в штаны.

Конкурс пока не то что бы плохой, но и без откровений. Саллеша я пропустил, из самого симпатичного видел вот что.

У Чжанке очень трогательное кино про военный завод, который сносят, чтоб построить элитный жилой комплекс — притом он там постепенно (и, кажется, специально) сползает из честного (хотя и красиво снятого) документального кино в такое мокьюментари: вместо рабочих с настоящими воспоминаниями начинают выходить актеры с чужими, появляется Джоан Чен, которая с честными глазами уверяет, что она фрезеровщица, а на Джоан Чен просто похожа, что многие на заводе замечали.

«Гоммора» — такой пост-неореализм про неополитанскую мафию, по документальному бестселлеру, автор которого теперь ходит обедать под охраной взвода карабинеров (видимо пацаны обиделись на каламбур Камора-Гоммора). Штук 20 главных героев, показаны разные уровни — от какой-то совсем уличной гопоты (которая дико фанатеет депальмовским «Лицом со шрамом») и фабрик пошива паленых сарафанов до совсем серьезных ребят, которые с ядовитыми отходами мухлюют. Сделано довольно сильно, особенно если иметь ввиду, что итальянского кинематографа уже некоторое время не существует: режиссер, естественно, говорит, что ориентировался на де Сику, хотя больше похоже на каких-нибудь французских «Секретных агентов». Но поскольку французы как-раз все взяли у де Сики, это наверно тоже считается.

Филлипинский «Сервис» такого Брильянте Мендозы, который довольно давно уже ездит, но я других его фильмов не видел — про огромную семью, которая держит гей-кинотеатр и там же живет. С одной стороны — такая очень фестивлаьная малая кинематография — жизнь трущоб, азиатская витальность, трансвеститы, пять минут отдано под снятый с трех точек минет (характерна реакция аудитории — в Москве в таких случаях до сих пор ахают, хихикают, как-то оживляются, а тут такой коллективных вздох отчаянья прокатывается: «Ну вот, опять»). Но притом сделано остроумно, с находками, мощнейшая актриса играет бабушку. Еще Штирлиц говорил, что из разговора запоминается последняя фраза, а там незадолго до конца в кинозал, где крутят какую-то сумасшедшую местную эротику 80-х годов производства, забегает козел, геи бросаются его ловить, гонят по этажам — ну, и вобщем есть в этом какая-то подлинность, не знаю.

Пойду на Дарденов, вдруг там тоже козел забежит.

А нас сегодня взломали, вы хоть заметили? Есть подозрения, кто за этим стоит, но в интересах следствия пока не скажу.

Про 700 литров оказалось правда: там были алкогольные коктейли, и у барменов скоро стал кончаться лимонад, с которым они мешали водку — а вот водка совершенно не кончалась, в связи с чем коктейли становились все менее розовыми, пока не превратились в чистую водяру. Были еще «белые русские», но, опять же, быстро кончилось молоко.

После этого мы провели вечер так: два часа шли пешком на русскую вечеринку, потом десять минут стояли на русской вечеринке, потом два часа шли с русской вечеринки.

Я, кажется, простудился и поэтому только что дополз до дома, а Рома и еще несколько человек нашли единственное место в Каннах, которое им в этот час приглянулось — и разумеется, оно по совместительству оказалось единственным тут гей-баром. Последнее, что я видел, уходя — Волобуев торчит из окна, призывно машет рукой, а его невидимая сила утаскивает внутрь.

Спокойной ночи. О кино в другой раз, скоро.

И вот еще важный вопрос.

Чтобы закрыть уже (временно, конечно) витающую в берлинском воздухе тему гомосексуализма.

Мы с Романом вчера ночью, когда уже станцевали под Like a Virgin и Роман заказал шестой коктейль с вишенкой и зонтиком, заговорили, естественно, о фильме «Love actually» и поспорили вот о чем. Я (смотревший фильм раза три) всегда был уверен, что толстячок-менеджер влюблен в Билла Найи — и, собственно, в этом весь смысл этой линии. Рома (смотревший фильм раз десять, по его словам) так не считает.

Требуется помощь зала.

А вопрос, который все мы задаем себе и друг другу в эти февральские дни, — кто лучше, По или Йо, — его надо запретить. Он из тех вечных вопросов, на которые в принципе не существует ответа, — ну как про курицу или яйцо, или гомосек ли Моррисси. Я так считаю.

По ходу, лауреаты Teddy уже известны, но на эту увлекательнейшую информацию до 11 вечера по местному времени действует какое-то эмбарго, так что я на всякий случай промолчу, а вы подрожите еще немного в нетерпении.

Хотя ведь если мы просто так поздравим режиссера Эссмэна, ничего дурного не будет, правда? 

Тут все как-то отчаянно ищут хоть какую-то альтернативу «Нефти» — потому что «Нефть» и так получит Оскара, а Берлин это типа альтернатива должна быть, ну и вообще неинтресно им, видите ли. Читал сегодня какую-то дико умную аналитику про то, что медведя получит Эролл Моррис — потому что нон-фикшн, актуальная тема и проч. Это выдумки, конечно, но если правда так, то это чушь будет: Моррис, пусть и сильно симпатичней Майкла Мура чисто по-человечески, но «S.O.P.» все-таки страшно испорчен попытками Sony из него документальный блокбастер слепить. «Фаренгейт» муровский, как к нему ни относись, все-таки граната, эстетически выдержанная вещь. А тут — пять минут хорошей документалистики, а пять — какой-то высокобюджетной фальшивой херни с артистами.

Это что касается основного конкурса. А в паралельном гей-конкурсе на медвежонка Тэдди хорошие шансы имеет другой документалист по фамилии, прости господи, Assmann. Издеваются они что ли?

Это все прекрасно, но я вот что хотел сказать предыдущей записью: вот говорят «Китай-Китай», а я лично, например, при всем либерализме, пожертвовал бы некоторыми гражданскими свободами, чтобы по русским улицам ходили девушки как в гонконгских боевиках, а на русских пастбищах паслись гигантские панды. А то выйдешь за порог — что в России, что в Германии — а там только мишки-педерасты.