Не, ну все с ума посходили, да? Кубрикиан мастерпис? Только, пожалуйста, не будем ругаться, все точки зрения понятны — я просто, раз уж сходил, хочу какой-то «плюс один» приписать к тому, что Волобуев по этому поводу излагал. (Впрочем, глянул сейчас на Rottentomatoes, там не один Эдельштейн, а, в общем-то, почти во всех вменяемых изданиях пальцем у виска крутят).

Хорошая завязка, несколько сцен выразительных — о'кей. Но это ж тоска, это конструктор «Лего». Лимбо, мамбо-джамбо. Третий уровень, пятый уровень. Давайте теперь двадцать лет спорить, репликант он или нет. Да какая разница? В данном случае это вообще ничего не меняет. Я даже могу понять «десять баллов из десяти» и т.п.: человек честно два с половиной часа втыкал, хочется каких-то радикальных выводов. Но я ни за что не поверю, что в этот бубнеж можно влюбиться. Ну как, а? Они из фольги все. Воздуха вообще нет. Еще это кадрирование клаустрофобическое.

Черт с ним, с фильмом. Но то, что Нолан плотно занял сейчас в Голливуде место главного мыслителя, это какой-то невероятный саботаж иерархии, реально предвестие апокалипсиса. Он же вообще ничем от Майкла Бэя не отличается, только Бэй лучше картинку чувствует, и член у него побольше.

Поразительно, что, хотя споры о глубинных смыслах нолановского «Начала» сейчас занимают, наверное, половину мирового трафика, никто, кажется, еще не обсудил единственный правда интересный фокус, который Нолан там проделывает. Сигналом к пробуждению служит, кхм, «Je ne regrette rien», и она же в замедленном виде долбит на протяжении всего остального фильма под видом музыки Ганса Зиммера. Жену при этом играет Котийяр. То есть на самом деле не было у Ди Каприо никакой жены, он просто работник архитектурного бюро, который сходил на кино про Пиаф — и теперь ему снится, что у него жена — та французская актриса.

UPD: Нет, все-таки он зануда: «Нолан чуть было не отказался от песни после того, как на роль Мэл была утвеждена Марион Котийяр, сыгравшая Пиаф в фильме 2007 года». Зиммер его отговорил. Тьфу.

А вообще, Нолан, кроме прочего, лишил нас в этом году и оскаровской интриги. После нескольких лет поддержки авторского кинематографа и особенно прошлогодней истории с «Hurt Locker», который в США посмотрели десять человек, Академии, чтоб не превратиться в санденсовское жюри, позарез нужен блокбастер. Так что ждите десять номинаций. Соответственно, главным оскаровским скандалом будет выдвижение Зиммера, после которого по национальному телевидению покажут этот ролик.

Триер Триером, в вот это — мягко говоря, трейлер новой картины Зака Снайдера «Тяжело девушке одной», про битву блондинки с собственным подсознанием. Матерь, как принято говорить в таких случаях, божья. Когда Зака отовсюду выгонят, я буду ему сам денег на фильмы собирать, в переходе. На медленной перемотке еще можно разглядеть Дона Дрейпера ввиде лечащего врача:

Вдогонку картинке — я при странных, как и все в жизни, обстоятельствах был вчера в городе Тролльхаттене на площадке триеровской «Меланхолии», которая начала сниматься в пятницу. Это, напоминаем, фильм-катастрофа — Кирстен Данст выходит замуж за Скарсгода-младшего, и тут в Солнечную систему влетает посторонняя планета — и миру приходит конец. Тег-лайн картины — «Довольно хеппи-эндов», что гарантирует нам будущей весной две тысячи интервью, где мастера будут спрашивать: «Ой, а в прошлых они были?», а он будет делать вид, что не понимает вопроса. Вчера этот комический диалог исполнялся впервые, всем понравилось.

Мне про эту поездку еще сочинять готическую новеллу в журнал, так что расскажу вкратце. Мы с толпой скандинавских критиков попали как раз на сцену свадьбы Кирстен — в загоне для статистов (почему-то за колючей проволокой) грустно стояла толпа стариков и детей в смокингах, потом всех пустили гулять по декорации с люстрами и столовым серебром. В частности, был, если в терминах из предпоследней картины автора выражаться, несколько гамбиниевский момент — полсотни фотографов в крохотной декорации сосредоточенно фотографируют пустой стол. Реквизитор на них долго смотрела, потом сжалилась и велела помощнику положить туда пару вилок.

Беседа с творческой группой тоже удалась: от Триера все, очевидно, заражаются шкодливостью, в итоге законченными фразами говорили только Кифер Сазерленд и, собственно, Данст (в основном про то, какая это для них честь). Остальные в основном хихикали и перебрасывались жеваной бумагой. Обе Шарлотты вообще были в глухой несознанке: Рэмплинг за сорок минут сказала только «ноу коммент» (причем на вопрос, кажется, «какой у вас любимый фильм фон Триера?»), Генсбур иногда что-то отвечала, но шепотом (то есть, реально, открывает человек рот, а звука почти нет). Вообще, ее, кажется, Кирстен напрягает довольно сильно. Никогда не верил в истории про то, как Триер артистов стравливает, но эти две реально как Будилова с Носовой — одна про ногти и свое место в мировой культуре, а вторая, как только ее голос слышит, закатывает глаза и делает вид, что ее стошнит сейчас.

Сам Ларс ужасно милый и самодовольный, руки не дрожат, похудел и стал окончательно похож на Хоффмана в «Человеке дождя». Шутил ритуальную шутку про член Уиллема Дефо, ругал почему-то страшно Кристофера Боэ (видимо, за то, что его лет пять назад кто-то назвал новым Триером). Какой-то немец (единственный, кроме меня, которому хватило ума прилететь глядеть этот цирк из-за границы) попытался воззвать к его совести: типа, я из Германии ехал, а вы вообще ничего про кино не рассказываете, на что мастер ответил: «А я в вашу Германию тоже ездил, ту шут а факинг фильм, и че теперь?»

Еще на студии прекрасный буфет — везде стоят плошки с дико вкусной шведской  земляникой, а посередине сидит Удо Кир и рассказывает всем, кто готов слушать, историю своей жизни. Я пока землянику в карман ссыпал, у него три полных состава слушателей сменились.

«Призрак» Поланского, к которому Стас в журнале немножко придирается и который многие, думаю, видели на ММКФ, безупречный, по-моему. Вот без всяких даже «пожалуй» — лучший его фильм со времен «Горькой луны». Единственное, что ему предъявить можно, — Поланский, как вечный гастарбайтер, неизбежно слегка утрирует национальные черты характеров (замужняя англичанка, ложась в постель к малознакомому мужчине, спрашивает: «Do you mind?»). Но на самом деле это фильму только на пользу идет.

Он скоро выйдет в кино, будете смотреть, обратите внимание, как там все гениально движется назад во времени. Весь первый акт — действительно, такой злободневный политический триллер-разоблачалка, где главный персонаж — плазма, на которой идут новости BBC. Снято в 500 раз талантливей всего, что в этом жанре сейчас делают, но в общем понятно, чего ожидать. Во втором акте все вдруг превращается в настоящего Поланского образца 80-х годов про человека, убегающего от врагов с чемоданом (очаровательно, как он эту милую метафору жизненного багажа всюду сует — Форд в «Безумии» с ним на крышу лез, Макгрегор через забор прыгает). А третий акт — еще на 30-40 лет назад, территория Хичкока с Фрицем Лангом. Причем Поланский единственный, наверно, из живущих, кто на этой территории не эпигоном выглядит, а равным, primus iter pares даже. Финальные несколько минут (где, натурально, показывается, как люди друг другу передают сложенную вчетверо бумажку) — это уже какой-то абсолютный кинематограф, за такое, правда, можно пару несовершеннолетних девочек в жертву принести.

К писателю Харрису вопросы есть, конечно. Он и писатель спорный, а в случае с «Призраком» к сермяжному гражданскому пафосу явно прилагается личная обида на Тони Блэра; в романе (жутко утомительном) он Блэру в решающий момент вламывает совсем уж ниже пояса, что несколько необаятельно выглядит (при условии, конечно, что Харрис этот фантастический сюжетный ход сочинил; если нет — тогда круто). Но в фильм все эти обстоятельства как-то перемалывает и делает несущественными — не только потому, что снят невероятно круто, но и потому что симпатии между хорошим и подонком у Поланского поровну распределены (там еще смешная инверсия юридического статуса самого Поланского  — Броснан вынужден сидеть в Америке, потому что в любой другой стране, во Франции например, его арестуют как военного преступника).

Вообще удачно складывается: если сейчас кто-нибудь неожиданный из-под земли не выскочит, получится, что лучшие фильмы 2010 года сняли Скорсезе и Поланский. Все как 20-30 лет назад. Здорово.

Еще забыл поделиться важным жизненным наблюдением. Если документальный (либо же короткометражный) фильм называется именем главного героя — «Вован», «Анатолий», «Сергуня», «Тихон Петрович» и т.п. — то, скорее всего, это невероятное фуфло.

Ну ладно, пора возвращаться в волшебный мир большого кинематографа. Посмотрел, например, хороший фильм — корейский, естественно, «Тайная сходка» называется, в главной роли наш любимый Сон Ган Хо. Он играет охотника на коммунистов и бегает за глубоко законспирированным северокорейским агентом. Но вскоре (это еще завязка, так что не очень большой спойлер) их обоих выгоняют — одного из контрразведки, второго из разведки — и они начинают, натурально, жить вместе. И экшен что надо, и смешного много, и лица интересные, и, как всегда в азиатском кино, трогательнейшие моменты, связанные с едой. Когда северный кореец стал кормить южного куриной ножкой, я заплакал.

Да, ну а я тем временем, как и было сказано, отсидел неделю в жюри «Послания к человеку», посмотрел сто тысяч фильмов.

Фестиваль странный, конечно. С одной стороны, его делают абсолютно очаровательные девушки и молодые люди. С другой — ходят туда теперь по большей части городские сумасшедшие пенсионного возраста, что грустно.

Победила российская короткометражка под названием «Черновик», довольно претенциозная, на мой вкус.

Наше маленькое жюри (обещанный француз при ближайшем рассмотрении оказался В.Э.Матизеном) в результате серии предательств и компромиссов присудило приз документалке «Дэвид хочет летать». Он еще на ММКФ был. Это такой ювенильный Майкл Мур на тему трансцендентальной медитации: кино более-менее про то, какая лицемерная гнида Дэвид Линч. Произведение несовершенное, но местами очень смешное.

Сердце же мое отдано словацкому фильму «Арси-верси» (он тоже что-то получил) — когда появится на каком-нибудь YouTube, обязательно дам ссылку. Там некий безумец средних лет живет в деревне с мамой и фотографирует летучих мышей под «Так говорил Заратустра»: фильм, соответственно, о том, как правильно распорядиться своей жизнью.

Вообще, конкурс произвел довольно удручающее впечатление. Много молодых режиссеров, из большинства прет конформизм и уныние. Игровая программа — совсем катастрофа. Занятно, в частности, что в коротком метре затянутость бросается в глаза куда больше, чем в полном; почти все фильмы можно смело сокращать вдвое. Документалистика — тоже удовольствие сомнительное. Русская особенно. Такое ощущение, что темы им раздают организованно, как на вступительном сочинении. Треть зала пишет про инвалидов, треть про умирание деревни, треть про задумчивых старичков. Идеальный документальный фильм выглядит примерно так: безногий слепой старик сидит в одиночной камере, а на заднем плане по полю тащится корова. Хронометраж — минут 80.

Были, с другой стороны, и нечаянные радости. Был мультфильм про человека, который подружился с раковой опухолью (симпатичная такая, с глазками). Был про австрийского кролика, который поехал жениться в Берлин, потому что тамошние крольчихи знамениты своими размерами: в счастливом финале он обнимает обретенную подругу, изумленно приговаривая «какая же ты огромная». Была рэдиохедовская совершенно анимация про трех депрессивных зверей, которые навещают в лесу папу-волка, а тот жестко бухает. Был чудесный документальный фильм про финна-мусульманина, снятый с фундаменталистских позиций. Был эстонский мультфильм про говно, с Путиным в главной роли. Была удивительная работа, снятая на статичную камеру, как два, опять же, финна планомерно напиваются до бессознательного состояния.

Ну и так далее.

У нас, простите, неожиданно начался отпуск, напоследок поделюсь фактом, которому уже год как тайком радуюсь. Если кто не знает, русским прокатчиком вскорости выходящей картины Сильвестра Сталлоне «Неудержимые» является кинокомпания «Коктебель». То есть у продюсера Борисевича отличная режиссерская линейка выстраивается — Хлебников, Попогребский, Хомерики и Слай. Главное, никаких больше фамилий в этот список не добавлять.

А «Неудержимые», кстати, отличные. Глупые, бодрые, жестокие, смешные и очень трогательные. В 7-м классе только такие фильмы за фильмы и считались. Насчет жестокости, кстати. Поражает не столько она сама (после четвертого «Рэмбо» странно чему-то поражаться), сколько отсутствие у этой благородной ярости какого-то направления — политического, как в «Грязном Гарри» или первом «Рэмбо», или еще какого-то. Они там просто мочат, неважно кого. Феномену позднего Сталонне наверняка в какой-то момент придумают интеллигентное объяснение, но, подозреваю, там ситуация которая в «Hurt Locker» у Бигелоу хорошо сформулирована: в детстве ты любишь разное, а с возрастом остается что-то одно. И у Сталлоне это одно — это как раз то, что мы сейчас наблюдаем. Не знаю, может, они его для проката в итоге подсократят, но вариант, который я видел, — там реально минут по двадцать куски идут, где людям безостановочно ломают руки, шеи, сносят бошки из гранатометов — причем в какой-то момент даже шутить в перерывах между выстрелами перестают, чтоб время не терять. 

К разговору о мотивациях — в начале есть замечательная сцена, где Стэтем со Сталлоне разносят с самолета какую-то пристань, после чего возникает секундное замешательство — поскольку даже им самим понятно, что это, ну, мягко говоря, необязательно было делать. И они так друг на друга смотрят в недоумении, а потом Стэтем первый находится и говорит: «That was a statement». Долго думал, какой может быть интонационно адекватный русский аналог — пока в голову только «чтоб помнили» приходит.

И (возращаясь к «Коктебелю») мы с коллегами пару лет назад неожиданно поняли, что ключевой вопрос к молодому русскому кино — это почему Алексей Герман-младший лысый, а Алексей Герман-старший с волосами (хотя по всем правилам драматургии должно быть наоборот). Так вот, в «Неудержимых» такой же парадокс — Стэтем в этой компании самый молодой, и он же, если не считать камео Брюса Виллиса, — единственный лысый.

А вот и человеческий трейлер «Соц. сети» Финчера, очень хороший и гуманистический: с монтажом «фейсбуковских» фоток под хоральную версию песни «Я урод» и всеми делами. Плюс это, кажется, будет ретро про нулевые, мой любимый со времен «Эффекта подружки» жанр. Обратите еще внимание на момент с уточками. Интересно, сколько Финчер их дрессировал, чтоб они так ровненько разлетелись: шесть штук вперед — и только одна так по-нонконформистски в сторону: